После мы гуляли по Невскому и ещё по каким-то улицам. Папа с Дымшицем гуляли, что ли, непонятно, по такому-то ветру, они размахивали руками, хохотали и всё время, перебивая друг друга, что-то друг другу рассказывали на своём техническом языке.
Я шёл впереди — на меня они не обращали никакого внимания — и ел их бутерброды с сыром и ветчиной.
Вдруг они замолчали, а папа сказал:
— Митька! Иди сюда!
Я подошёл.
— Слушай, — сказал он. — А что с тобой такое случилось?
— А что? — спросил я.
— Ты вырос, что ли?
— Как «вырос»?
— Ты какой-то высокий стал, взрослый, прямо не узнать. И лицо такое какое-то!
— Брось, пап, — сказал я. — Просто я твои ботинки сегодня обул, которые ты мне на день рожденья подарил.
— Точно? Ну а лицо? Ты какой-то другой, прямо за месяц с небольшим такие изменения.
— Верно-верно, — сказал Дымшиц. — Ты, шкет, изменился.
— Да ну вас, — сказал я. — Бросьте вы обо мне говорить. Я вот лыжи сегодня выиграл.
— Как это выиграл? Каким образом? — Папа страшно удивился.
— А по лотерее. И ботинки. Да я думаю, что и палки, хотя там и не написано.
— Везёт же, — сказал Дымшиц. — А у меня никогда не выходит.
23
Когда я пришёл через пару дней в красный уголок, занятия совсем не состоялись. Не явился ни один человек, ни один. И Никодим Давыдович тоже не приехал. Я подождал его с полчасика и ушёл — что-то не захотелось мне заниматься. На следующие занятия я вообще не попал, мы с классом ходили культпоходом в театр. Потом я поиграл один раз вечером сам по себе и решил, что на следующие занятия пойду обязательно, но тут пришло письмо от Никодима Давыдовича.
Он писал:
«Дорогой Митя. Я что-то прихворнул и не был на занятиях, может, и на следующее не приду. Это, правда, далеко — до меня ехать, но если ты захочешь, приезжай, я буду рад. Вот мой адрес…»
В тот день я не успел, письмо пришло довольно поздно, а на другой поехал.
Я долго искал квартиру Никодима Давыдовича, наконец нашёл, позвонил в звонок, и мне открыла какая-то тётенька.
— Можно мне Никодима Давыдовича? — спросил я.
— А ты кто, не музыкант?
— Да нет, конечно, нет, просто он ездил к нам на другой конец города и учил меня.
— Митя?
— Да.
— Погоди, я дам тебе сейчас записку. Он тебе оставил, на случай, если ты приедешь. Да ты проходи, садись.
— Он что, ушёл? — спросил я.
— Не торопись. Прочти записку, там всё сказано.
Я вдруг разволновался.
— Вот. На́, — сказала она.
Я развернул записку.
«Дорогой Митя, милый человек, — было написано там. — Пишу на случай, если ты приедешь. Я так и не сумел выбраться к вам, заболел, да и как-то тяжело было ехать, я был совсем убеждён, что опять никто не придёт. А после я заболел уже серьёзно, и дочка сумела достать мне место в санаторий. Завтра я уезжаю. Вовсе теперь не знаю, когда мы увидимся, думаю, что не скоро, а если вообще не увидимся, ты не бросай, прошу тебя, музыку и в музыкальную школу иди обязательно, там умные, опытные педагоги, достойные люди, они тебя научат.
Если скоро поступить не удастся, ты не забывай скрипку, играй помаленьку, привыкай к инструменту. Главное, помни постановку рук и пальцев и, если вдруг у тебя будет что-то получаться, внимательно слушай себя, когда играешь. Прислушивайся к себе, чтобы скрипка пела то, что поёт в тебе самом. Ты ищи мелодию в себе самом, ищи себя в этой мелодии, понимаешь меня? Ищи себя. Ищи в себе доброго человека и только таким будь, и не обязательно в музыке. Каждый должен в себе это искать, потому что, если ты добр, добр даже к плохим людям, они не сумеют сделать тебе зла, они сами станут лучше, хотят они этого или нет. Не знаю, понял ли ты меня. Ищи себя, чтобы другим людям было от тебя хорошо. А скрипку не бросай. Прощаюсь с тобой. Всего хорошего. Никодим Давыдович. Маме поклон».
— Вы ему кто? — спросил я у этой тётеньки, она так и стояла рядом, пока я читал.
— Никто. Соседка.
— Скажите, а адрес у него есть? Там, в санатории.
— Наверное, но он только уехал, да, может, и не станет сюда писать. Правильно, что дочка его туда устроила. Человек он старый и больной. Он ведь никакой не педагог, просто играл до пенсии в каком-то кинотеатре перед сеансами, его бы в настоящую школу музыки и не взяли, вот он и подрабатывал в разных местах, в домохозяйствах, как у вас. Только дети в такие кружки редко ходят, это же не настоящая школа музыки. Не ходят и, денег не платят. Он много таких мест сменил.