В магазине минералов и окаменелостей привлеченный блеском кристаллов Боян остановился перед витриной, вспомнил рекомендацию Ирены и, зачарованный таинственным почерком геологических слоев, начертавших на рудных образованиях свое тайное послание, вошел.
В магазине, похоже, никого не было. В открытых витринах лежали срезы агатов, открывавшие свои румяные, бледно-фиолетовые и оранжевые сердцевины. Обсидиан, созданный в жерле вулкана, хранил в своей непрозрачной черноте особую, теперь уже никому не доступную, загадочную душу. Малахит распространял вокруг себя вызывающе зеленую, дикую радость; лазурит тонул в мутной меланхолии своей синевы. Боян проходил мимо кристаллов пирита, мимо спилов окаменевших стволов деревьев, живших миллионы лет назад, мимо разных окаменелостей — рыб, морских ежей, ракушек. Все это собрание чудесных предметов влекло его к себе, как магнитом: он чувствовал, будто перед ним, словно на чердаке дедушкиного дома, раскрывается старомодная шкатулка, полная невероятных вещей, про которые он до сих пор думал, что они встречаются только в книгах. Внезапно среди этого минерального мира, созданного по своим собственным законам кристаллизации, он увидел предмет, созданный человеком: кривой нож, грубо выкованный из железа, восточного вида, с жестоким и злобным блеском. Он был чужеродным всему, что лежало вокруг, и Боян к нему наклонился.
— Вас интересует нож? — спросил владелец магазина, неслышно появившийся на винтовой лестнице, спускавшейся с верхнего этажа. — Он выкован из метеоритного железа — из метеорита, упавшего в Аризоне лет десять назад.
— Наверное, странно держать в руке нож, сделанный из материала неземного происхождения, — сказал Боян, сразу осознавая оправданность присутствия этого инструмента среди нерукотворных предметов.
Хозяин вынул нож из витрины и подал Бояну.
— Небесный нож, — сказал Боян. — Подарок от уранских богов. Любая жертва, которую он убьет, будет с радостью принята ими.
Боян притронулся пальцем к лезвию. Жрец стоял на верху лестницы Солнечной пирамиды и держал за волосы девушку, которую предстояло принести в жертву. Девушка была обнажена, вся обмазана медом и душистыми маслами, ее левое запястье охватывал золотой браслет с изображением грозного бога Кетцалькоатля в образе пернатого змея. Жрец полоснул ножом, и когда кровь брызнула на камень, толпа восторженно загудела.
— Осторожно, — сказал владелец лавки, — не порежьтесь!
Он с любопытством посмотрел на Бояна.
— Откуда вы приехали?
— Из маленькой страны на Балканах, которая называется Македония.
— О, — сказал хозяин, — я знаю: Трепча!
— Нет, это чуть севернее.
— Мариово?
— Да, в точку. А откуда вы знаете о Мариово?
— Там есть рудники, из которых я получал окаменелости. Знаете, там добывают диатомовую землю, это крошечные окаменелости — радиолярии, инфузории. Но кроме них, в слоях над этой землей и под ней много прекрасных образцов раковин и улиток. Это из миоценовой эпохи. Миоценовое море покрывало часть Балканского полуострова, по-моему, и вашу страну тоже. Но несколько лет назад окаменелости перестали поступать. Мне сказали, что рудники закрыли. Вы знаете что-нибудь об этом?
— О рудниках? Нет, не знаю. Я археолог.
— Ну да, ваша страна рядом с Грецией. Но в этих окаменелостях есть что-то необычное. Знаете, небольшие частные коллекции всяких диковинок существовали во Франции уже два или три столетия назад. Они назывались «кабинеты редкостей». В одной такой сохранившейся частной коллекции есть несколько окаменелостей, которые, как считается, привезены из Македонии. Кто-то был там еще в восемнадцатом веке, до революции, и привез их во Францию. Кто это мог бы быть?
— В восемнадцатом веке? Даже представить себе не могу, как француз очутился у нас в то время и как добрался до этих окаменелостей. Тогда это было почти невозможно.
— Но кто-то же это сделал, — пробормотал продавец минеральных чудес.
Он внимательно смотрел на Бояна. Боян попытался вернуть ему нож, но седовласый знаток царства минералов показал ему жестом, что можно подержать его еще.