— Культ Митры, — внезапно сказал он. — Там у вас… Наверняка вы видели много храмов Митры.
— Не так уж и много. Почему вы спрашиваете? Вас это интересует?
— Нет, просто так. Слышал кое-что… Можно к вам приехать? Вы бы могли мне помочь?
— Конечно, — сказал Боян. — С удовольствием. Хотите приехать в Македонию ради культа Митры?
Хозяин пещеры подземных чудес замолчал и взял нож из рук Бояна. У Бояна создалось впечатление, что знаток геологических тайн внезапно стал осторожничать и отступил.
— Таким ножом, — сказал владелец магазина, — Митра убивает быка. Над ним, на дереве, сидит ворон, вы заметили?
— Конечно.
— А сам Митра носит фригийский колпак. Такие колпаки у нас носили революционеры — те, 1789 года. Знаете?
— Вы имеете в виду, что…
— Ничего я не имею в виду, — сказал седовласый знаток окаменелостей. — Просто констатирую факт. И надеюсь, что у нас будет возможность обсудить это более подробно. Дайте мне свой адрес. Если я приеду в Македонию, то найду вас.
Когда Боян направился к выходу, владелец магазина остановил его.
— Подождите, — сказал он, взял из кучки небольших окаменелостей, лежавших в корзинке, кусочек аммонита, положил его в пакет и передал Бояну.
— Это вам, — сказал он. — Был рад с вами познакомиться.
Завернув за угол, Боян открыл пакет и посмотрел на окаменелость: то, что когда-то было улиткой, превратилось в ряд кристаллических ядер с прозрачно-зеленой сердцевиной, между которыми текла потрясающая спираль цвета ржавчины. Это был волшебный маленький предмет, излучавший концентрированную энергию бесчисленных столетий, потребовавшихся для его создания. Боян почувствовал, что он как будто вдруг, без предупреждения, покидает современный Париж и погружается в другое геологическое время. Теперь он был частью светящейся магмы, окаменевшего осадка, наслаивающихся пластов. Он был мудрой улиткой на дне моря, существом, порожденным материей, маленькой искоркой жизни. Город вокруг него стал минеральным лабиринтом, бесконечно размножившейся колонией мягкотелых существ, вползающих в свои известняковые раковины… Боян снова положил окаменелость в пакет и сунул обратно в карман. Мелкое, обыденное историческое время наполнило его органы чувств шумом и суетой.
Когда он вошел в ресторан, Ирена уже там сидела. Здороваясь с ним, она вытянула голову вперед, и он поцеловал ее в щеку.
— Слушайте, — тихо сказала Ирена, заговорщицки понижая голос. — У меня есть кое-что для вас. Я не должна была этого делать и на самом деле не знаю, почему делаю. Вы иностранец, и из-за этого мое преступление еще тяжелее.
Боян положил руку ей на плечо; по руке Ирены пробежала легкая дрожь.
— Не делайте ничего, что может навредить вам. Я себе не прощу, если у вас будут из-за меня неприятности.
Ирена посмотрела на него, ее рука нежно сжала пальцы Бояна.
— Все равно, — сказала она. — Я нашла личное дело полковника де Розалье.
Боян вытаращил глаза.
— К сожалению, папка пуста. В ней есть только один листок с краткой заметкой, написанной от руки, в которой говорится, что в феврале 1944 года все документы из папки были изъяты гестапо.
Боян наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Вы мой ангел-хранитель. А почему их изъяли?
— Там не написано. Может быть, вы сумеете понять это лучше, чем я. Скажите мне, в чем тут дело? Почему вас так интересует этот полковник?
Когда Боян попытался найти начало нити, дернув за которую можно было бы размотать клубок рассказа, Ирена снова коснулась его руки.
— Оставим это на потом. Поехали в другой квартал, куда-нибудь, где повеселее. Я приглашаю вас на ужин. Там вы мне и расскажете.
На улице Боян сунул руку в карман.
— У меня есть кое-что для вас.
Когда Боян положил окаменелую улитку на ладонь Ирене, та замерла в изумлении. В один миг вокруг этих двоих пластами легло геологическое время: материя изо всех сил пыталась понять смысл своего существования, предпринимая неуклюжие попытки осознать себя, принять форму, обладающую некоей целостностью, своим внутренним значением. Хаос успокаивался, и из него рождались кристаллы. Ирена неподвижно стояла и молча смотрела на аммонит, потом подняла глаза и взглянула на Бояна.
— Как вы узнали?
— Как я узнал — что?
— Про аммониты.
Боян засмеялся.
— Похоже, мы много знаем друг о друге.
Ирена смотрела то на аммонит, то на Бояна.
— Вы не будете против, если я приглашу вас к себе?
— Нет. Если только ваш муж…
— Мой муж погиб в автомобильной аварии сразу после возвращения из Охрида, — сказала Ирена. — Три года назад.