— Как интересно, — прошептала наследница руководителя эзотерической секты. — Вы думаете…
— Давайте закончим с моим другом Бояном, — сказал Робер, осторожно перебивая ее. — Я думаю, у вас есть что показать ему.
— Вы все знаете, — тихо сказала старушка. — От вас невозможно ничего скрыть.
Она все-таки еще мгновение колебалась. Затем встала. В этот момент телефон снова зазвонил. Но Мукунда Лал только чуть двинул рукой — и аппарат замолчал. Старушка, словно зачарованная, подошла к шкафу, сиявшему черным лаком, на котором были нарисованы японки с зонтиками и вишни в цвету, открыла ящик и что-то из него вынула.
Держа обеими руками, она донесла это до середины комнаты.
Несмотря на то, что старушка стояла, повернувшись к Бояну, Мукунда Лал протянул руку и взял то, что она держала, будто полагая за собой неоспоримое право увидеть принесенное первым.
Индус держал этот предмет в руке, далеко от себя, но не смотрел на него: глаза у него были закрыты, на лице не отражалось ничего — казалось, что он заснул.
И, как будто читая из книги внутри себя, он медленно произнес:
— Седьмое сентября одна тысяча девятьсот восемнадцатого года. В непритязательной красоте каменистого македонского пейзажа все еще продолжает пылать поздняя красота лета. Дни теплые, а воздух напоен мягкостью и теплом, которые, кажется, исходят из невидимого моря…
— Ох, — всплеснула руками старая дама. — Вы читаете книгу!
Мукунда Лал поднял веки и оглядел комнату, словно пытаясь выяснить, где он находится. Он так и не открыл книгу. Это была тетрадь в твердой обложке, оклеенной плотной непромокаемой палаточной тканью; холст явно когда-то был белым, но теперь стал серым — от прикосновений и от времени.
Дочь полковника боязливо взяла тетрадку из рук индуса.
— Это первая запись в личном дневнике моего отца, который он вел на фронте, — прошептала старая дама. — Вот, — сказала она и открыла дневник. — Седьмое сентября одна тысяча девятьсот восемнадцатого года. В непритязательной красоте каменистого македонского пейзажа все еще продолжает пылать поздняя красота лета… Это невероятно!
Робер взял дневник из ее рук.
— Способности нашего дорогого Мукунды доказаны многократно, — сказал он. — Но у нашего дорогого Бояна таких способностей нет. Ему нужно открыть и прочитать дневник. Вы можете быть уверены, что он не станет злоупотреблять тем, что он из него узнает. И я вам гарантирую, что он его вернет.
Владелица дневника на какое-то время замерла, словно желая что-то сказать, потом беспомощно пожала плечами и кивнула в знак согласия.
Мукунда взял дневник и передал его Бояну. При этом он положил ему руку на плечо и посмотрел в глаза.
— Я чувствую, что злые духи строят козни вокруг этого предмета. Не держите его у себя слишком долго. Но и когда его у вас не будет, действуйте очень осторожно. Во всем этом много непонятного.
В словах Мукунды было явное предупреждение, и Боян взял тетрадку с неприятным чувством.
— Теперь расскажите мне побольше о моей прабабушке Амалии, моей тезке, — сказала дочь полковника, обращаясь к Роберу. — Она действительно была знакома с Сен-Мартеном?
— С «Неизвестным философом»? Конечно. Это один и тот же круг людей, они пытались связать алхимию с восточными философиями. И вы знаете, что ее след внезапно пропадает после посещения собрания одной такой группы?
— Она исчезла во время сеанса? В детстве я кое-что слышала урывками, но детям об этом не рассказывали, а потом я встречала разные версии. Там все довольно расплывчато, не так ли?
— В некоторых записях встречается утверждение, что она исчезла в конце сеанса. Следуя церемониалу, в какой-то момент задули все свечи. Когда их вновь зажгли, ее уже не было… Но я думаю, что это просто версия — вместе с несколькими другими членами группы ее отправили с секретной миссией. Они что-то искали — что точно, я не знаю. И неизвестно куда, но они так и не вернулись. Поэтому, скорее всего, чтобы замести следы, была придумана история исчезновения после некоего ритуала.
— Это очень захватывающе, — сказала старая госпожа. — Я хочу, чтобы вы узнали об этом побольше.
— Я думаю, что мой друг Мукунда поможет мне, — сказал Робер. — У него есть на этот счет некоторые мысли.
Мукунда Лал театрально поклонился. Боян пробормотал несколько слов благодарности, но почувствовал, что старая госпожа его едва замечает. Мукунда и Боян ушли, а Робер все стоял с ней на лестнице, что-то таинственно шепча.