«Она привезла стулья и стол со всеми аксессуарами из собственной квартиры, – догадалась я, – оставила студентам обычные раскладушки, а старинную мебель вывезла. Голову даю на отсечение, что другие комнаты в этом доме так же завалены мебелью из квартиры номер пятьдесят. Н-да... Нонна Павловна любит свою квартиру, но финансовые проблемы, как это часто бывает, заставили ее на время расстаться с ней. А вот с интерьером квартиры она расстаться не смогла»...
– Интересный стол, – сказала я, коснувшись пальцем парчовой скатерти, – наверняка, не нашего столетия.
– Да, – мгновенно оживившись, проговорила Нонна Павловна, – девятнадцатый век. Да вы посмотрите... Она указала рукой на стулья – это комплект к столу.
– Наверное, дорого стоит, – уважительно произнесла я, – антиквариат.
– Да, – сказала Нонна Павловна, поглаживая ладонью темный переплет старинной книги, – очень дорого. Если продать эту мебель специалистам, можно много заработать. Но я не хочу расставаться... Память...
– Фамильная реликвия? – осведомилась я.
– Именно, – кивнула мне Нонна Павловна, – ведь дом, в котором находится моя квартира... а квартира Дашенки, очень старый. Его построили еще в середине девятнадцатого века. Лет двадцать назад хотели снести, но нам – жильцам – удалось добиться приданию дому статуса исторического памятника и...
– Все обошлось?
– Все да не все, – качнула головой Нонна Павловна, – дом стали реставрировать и он принял уже совсем другой вид.
– Разве это плохо? – спросила я. – Теперь есть гарантия, что он хотя бы не развалится и простоит еще несколько столетий.
– Он бы и так не развалился, – с сердцем проговорила Нонна Павловна – видимо эта тема очень трогала ее, – в старину строили на совесть. А сейчас... Убрали все баллюстрады и балконы – говорили, что они могут обвалится, установили лифт, а в подвале... – голос Нонны Павловны заметно задрожал, – а в подвале устроили магазин! Вот вам и памятник старины...
Она внезапно замолчала, потом подняла на меня глаза и через силу улыбнулась.
– Вам это не интересно, наверное, – негромко проговорила она, – извините, я вас задерживаю...
– Нет-нет, – поспешно ответила я, – нисколько. Отнюдь. Мне очень интересно. Я ведь по образованию художник. Очень интересуюсь предметами старины. По-моему, только они имеют истинную ценность...
– Именно так! – воскликнула Нонна Павловна и лицо ее порозовело. – Очень рада, что хоть кто-то еще так думает! Именно – истинная ценность в былом! А сейчас...
Она помолчала немного и вдруг спросила:
– Позвольте полюбопытствовать, а как вы нашли себе применение с вашей... не совсем, извините, современной специальностью в этой жизни?
– Довольно просто, – ответила я, – видите-ли, я не местная. Из... из-под Вятки. Название моего города вы вряд ли слышали – городок совсем крохотный. Так вот, после окончания художественнего училища я стала работать агентом по сбору и размещению рекламной продукции. Несмотря на довольно звучное название должности, мои обязанности заключались в том, что я моталась по городу – из одной местной фирмы в другую и уговаривала боссов и шефов разместить в нашей газетке свою рекламу. Предпринимательство в том городке, где я жила, развивалось бурно – многочисленные фирмочки и предприятия с ограниченной ответственностью по производству точилок для карандашей и канцелярских скрепок – то всплывали на поверхность, то тонули в бездонной пучине банкротства – как в каструле с кипящим супом макароны...
Нонна Павловна улыбнулась. Слушала она внимательно и с интересом. Поняв это, я стала продолжать свой рассказ, стараясь сделать его как можно более увлекательным.
– Работы у меня было много, – говорила я, – утром я помещала рекламу частного предприятия «Казус», вечером шла уточнить некоторые детали оформления логотипа – и находила на месте частного предприятия табличку, на которой сообщалось, что «Казус» разорился; а в опустевшем офисе суетились ребята из только что зарегистрированного общества с ограниченной ответственностью «Три богатыря». И я возвращалась в свою газетку с полученным заказом на рекламу «Трех богатырей». В принципе моя работа мне нравилась. Мне нравилось общаться с людьми, заводить новые знакомства, и я часто думала, что скоро в нашем маленьком провинциальном городке я буду знать в лицо и по имени каждого мало-мальски удачливого предпринимателя.
– А как вы попали в Москву? – осведомилась Нонна Павловна.
На мгновение я запнулась. Рассказать этой женщина о всех аспектах моей биографии? Об этом нельзя и думать. Выслушав мое повествование об убийстве сестры, о тайном Обществе Сатанистов, о продавшем душу дьяволу Захаре, о тех многочисленных оборотнях, вурдалаках и ведьмах, которых я встречала и с которыми боролась с того самого момента, как осела в Москве, Нонна Павловна точно примет меня за умалишенную.
Поэтому я проговорила примерно следующее:
– Поселившись в Москве, я и работу нашла себе – подобную той, какой занималась в своем родном городке. Если раньше я была рекламным агентом в местной газетке, то Москве, занимая примерно такую же должность, я пышно именовалась – менеджер-агент по размещению рекламы. А контора, где я теперь работала, называлась – рекламное агентство «Алькор». Обязанности мои состояли в том, что я с утра до вечера носилась по городу со списком адресов фирм, который составил мне мой непосредственный начальник. Директора и президенты, означенных в списке фирм, были уже осведомлены о моем предстоящем визите (ранее они обращались в наше агенство и оставляли заказ на изготовление для них логотипа фирмы, рекламного ролика и тому подобной ерунды). Директора и президенты обычно общались со мной лично. Это в редких случаях бывало, чтобы они отсылали меня своим заместителям или секретарям, получившим соответствующие инструкции. Все-таки, реклама, а в особенности – логотип – визитная карточка фирмы.
– Интересная работа, – сказала Нонна Павловна, – вам очень повезло, что вы совместили свое увлечение с повседневными занятиями. Знаете, большинство творческих людей теперь бедствуют...
– Мне кажется, – глубокомысленно заметила я, – что главное – это правильно подать свою идею. Ведь больше половины директоров и президентов вообще не знают, что они хотели бы увидеть в рекламном ролике, на рекламном плакате или в рекламном тексте, помещенном на специальной страничке периодического издания. Тогда мне приходится довольно долго сидеть с ними, выспрашивать о специфике фирмы и даже – разговаривать на совсем отвлеченные темы – чтобы понять, как составить рекламный продукт таким образом, чтобы он смог удовлетворить заказчика. Довольно трудная работенка, учитывая еще то, что директора фирм – особенно уже пожилые и заплывшие заслуженным жирком – поговорив со мной о том, о сем, ни с того ни с сего вдруг начинали смотреть на меня не как на делового партнера, а как на женщину, с которой неплохо было бы познакомиться, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Видимо, их сбивала с толку неофициальность беседы, которой я пользовалась для того, чтобы узнать заказчика рекламы получше и преподнести соответствующий его вкусу продукт. Намного проще, кстати говоря, и легче было работать с бизнесменами, четко представляющими себе – что они хотят от нашего рекламного агенства. Такие не кликали секретарш с чаем и бутербродами, не предлагали заговорщицким шепотом коньячку из сейфов, а быстро и доступно излагали свои требования, и мне оставалось только записать все то, что они говорили, и вечером в конторе передать все впечатления и расшифровку своей записи ребятам из отдела изготовителей рекламы. Но последнее время, – закончила я, – я сама разрабатываю рекламные концепции и ходы. Можно сказать, ударилась в чистое искусство. К тому же – увлеклась изучением предметов старины. А в особенности меня интересует история таких старинных предметов...
– Да! – с жаром подхватила Нонна Павловна. – Ведь это подумать страшно! Вот столу... – она любовно коснулась поверхности стола, покрытой парчовой скатертью, – почти два века! Сколько людей видел этот стол! Сколько разговоров слышал он! А ныняшняя мебель? Это просто... просто...