Мазей зашел в ванную и остановился перед зеркалом.
«Ну и рожа у меня, – подумал он, – бледная, как не знаю что... Как у той телки, которую мы сняли и которая нас на кучу бабок кинула. Как ее звали, кстати? О... кажись, Ольга... Она еще как-то странно называла себя. Кличкой вроде... Мотылек... Стрекоза... А, вспомнил – Бабочка! Ольга-бабочка! Ну, что ж, разыщу я эту стерву, покажу ей бабочку... Тварь такая – опоила водкой и все бабки вынесла. И тачку угнала... А на моей шее две ранки какие-то. Где это я приложился вчера? Как будто меня кто-то два раза ткнул иголочкой прямо в вену... Вован, наверное, дурачился, пока я пьяный валялся... Что за глупые шутки! – Мазей пошелестел сухим горячем языком в шершавом от полного отсутствия влаги рту. – Черт, а как пить хочется... – подумал он. – Сушняк давит и в висках стучит кровь»...
Тут Мазей почему-то запнулся.
– Кровь, – медленно повторил он, словно попробовав слово на вкус.
Он тряхнул головой, открыл кран и наклонился над раковиной – но голову мочить не стал, а первым делом нахлебался ледяной воды.
– Не помогает, – подергиваясь от внезапного холода, прохрипел Мазей, утирая рот, – просто удивительно, до чего пить хочется. Похмелье... Надо не воду пить, а... Пиво, что ли?
Мазей отрицательно качнул головой.
– Нет, – сказал он своему отражению в зеркале, – пива почему-то не хочется. Хочется... вина... Красного теплого вина. Много, целое ведро...
Мазей зажмурился и представил себе целое ведро теплого красного густого вина, вкусного и терпкого, как кровь.
Кровь!
У него вдруг сладко засосало под ложечкой, как бывает, когда очень хочется сделать что-то совершенно запретное.
«Кровь, – стучали в его голове безумные мысли, – кровь хочется. Теплую, даже горячую – прямо из вены. А разве кровь пьют? Какие только мысли не придут в голову с похмелья! Но все же... как хочется свежей крови... Разве что попробовать один раз. А где ее взять»?
– У Вована, – был единственный ответ на этот вопрос и Мазею показалось, что он услышал его от своего зазеркального двойника.
Мазей медленно отвернулся от зеркала и направился в гостиную, где он оставил своего брата.
– Я только немного, – бормотал он, – совсем чуть-чуть. Капельку. Попробую и больше никогда не буду...
Вована он застал возле большого зеркала – он стоял вплотную к серебристому непрозрачному стеклу и внимательно рассматривал свои передние зубы.
– Черт знает что, – проговорил Вован, не поворачиваясь к Мазею, но слыша его шаги, – у меня, братишка, кажется, клыки растут... Или это у меня глюки с похмелья. А у тебя все нормально?
Он повернулся навстречу Мазею и что-то такое увидел в его глазах, отчего короткие приглаженные волосы его встали дыбом.
Вован закричал.
Часы общения с Нонной Павловной были удивительны. Она с полуслова понимала меня, внимательно, а не с праздным любопытством, слушала мои рассказы и изредка вставляла что-то свое, заставляя меня радоваться тому, что есть еще кроме меня человек, жизнь которого, как и моя, тесно сплелась с потусторонним.
До этого момента я с такими людьми не встречалась, если не считать, конечно, колдунов, использующих свои паранормальные способности во вред человечеству. А Нонна Павловна была исключением из правил извечной борьбы добра со злом – в силу того, что хранила свои способности в тайне и никогда и ни в чем старалась не открывать случайным людям.
Честно говоря, наученная горьким опытом прошлых лет и привыкшая никому не доверять, кроме ближайших своих друзей, я решила проверить Нонну Павловну – не обманывает ли она меня, втираясь в доверие. И, продолжая вести рассказ и своей жизни, я незаметно установила астральный канал между ее сознаием и собственным. Мозг медиума не сопротивлялся и мне хватило лишь нескольких мгновений, чтобы убедиться, что все, о чем мне рассказывала Нонна Павловна – чистейшая правда. Мне даже показалось, что Нонна Павловна заметила мое вторжение в ее сознание, но ничего не предприняла, чтобы защититься, тем самым показав, что ей нечего скрывать – от меня. Она понимала меня – ведь ей самой приходилось столько лет скрывать от всех окружающих ее людей свои способности и прошлое свое и своей семьи.
Закончив, повествование о своей жизни, я, поколебавшись немного, рассказала Нонне Павловне о странной ситуации, сложившейся в ее квартире, и поделилась к тому же своими соображениями по этому поводу.
Нонна Павловна не на шутку встревожилась. Она на несколько мгновений задумалась, потом встрепенулась, когда я заговорила снова, и неловким движеним руки смешала раскинутый на столе пасьянс.
– Раньше никогда такого не было, – сказала она, – я, конечно, была уверена в том, что в моей квартире сконцентрирован заряд паранормальной энергии – иначе почему у меня не получается провести спиритический сеанс нигде, кроме как в своей собственной квартире. Но ведь общение с духами не могло никак проявиться – таким вот ужасным способом. Ничего негативного ведь в моей практике спиритизма не было – я всегда общалась только с близкими мне людьми, которые никогда не причинят вред ни мне, ни любым другим людям, которым я доверяю. А этим студентам я доверяю – иначе на свою квартиру не пустила. Ведь у меня, – добавила неожиданно Нонна Павловна – тоже есть дар телепатии. Способность не ярко выраженная, но человеческие намерения я различать могу – едва посмотрю на лицо человека.
Я смешалась, вспомнив о том, что только минуту назад, позволив себе усомниться в Нонне Павловне, я подвергла ее унизительной процедуре вторжения в сознание. Но... Нонна Павловна только улыбнулась и тотчас сменила тему.
– Не выгонять, не наказывать штрафами и повестками в милицию я ребят не собираюсь, – сказала она, – они же не виноваты в случившемся. Но разобраться в том, что происходит, безусловно, нужно.
– Именно за этим я к вам и пришла, – проговорила я.
Нонна Павловна задумалась.
– Проще всего было бы, – сказала она, – провести спиритический сеанс и пообщаться с теми духами, с которым я общалась чаще всего, когда проживала в своей собственной квартире, но, как я вам, Ольга, уже говорила, у меня не получается здесь устанавливать связь с миром мертвых. А ехать на квартиру и устраивать спиритический сеанс там... Не знаю – стоит ли посвящать в мою тайну... в нашу тайну ребят студентов?
– По-моему, не стоит, – сказала я, – тогда это будет уже не тайна. А вам, насколько я понимаю, сложно менять сложившиеся уже давным-давно принципы. Несмотря на то, что сейчас занятия спиритизмом уже никак не преследуются.
Она кивнула.
Мы помолчали немного и; подумав, заговорила я:
– Может быть, стоит попытаться устроить спиритический сеанс здесь? – предложила я. – Мне кажется, что я смогу обеспечить должной степени концентрацию паранормальной энергии... Во всяком случае, стоит попробовать.
– Я думаю, стоит попробовать, – просияла Нонна Павловна, – очень рада, что вы мне предложили это сами, потому что я не вправе была просить вас о таком одолжении.
– Почему? – удивилась я. – Ведь это я приехала к вам. Я же вам говорила, в чем состоит моя жизнь – я охотница на ведьм.
– Видите ли, – ответила на это Нонна Павловна, – у нас с вами разные жизненные принципы. Ваши принципы мне очень нравятся, но мне уже поздно менять свои. Итак...
– Начнем? – спросила я.
– Начнем, – подтвердила Нонна Павловна.
И мы начали.
Глава 12
Первым дело Нонна Павловна убрала с парчовой скатерти карты, книгу и светильник в форме свечи, потом сдернула и саму скатерть. Я помогла медиуму освободить поверхность столика от четырехугольной доски, а Нонна Павловна водрузила на вновь ставший круглым стол скатерть и поставил светильник.
Затем на столе появился листок бумаги, накрытый четырехугольным куском стекла, склянка какого-то довольно приятно пахнущего масла, блюдце и карандаш. На листке были нанесены слова «да» и «нет», десять арабских цифр и все тридцать три буквы русского алфавита.
Поднявшись над столиком Нонна Павловна, ставшая вдруг предельно серьезной и собранной, натерла маслом стекло, затем нанесла карандашом черточку на обратной стороне блюдца и проговорила: