Он помнил, например, что его зовут Мазей, что он родом из Рязани... и крутилась в голове абсолютно неуместная и бессмысленная приговорка «В городе Рязани пироги с глазами – их едят, а они глядят»... Но о том, что два с половиной часа назад Мазей убил собственного родного брата, он не помнил – как в тумане для него были те минуты – хищный прыжок, оглушительный удар в лицо – Вован упал – а потом, опьяненный видом крови на его лице, Мазей, торопясь и дрожа от вожделения, рвал острыми клыками, наличие которых обнаружилось минуту назад, податливую плоть, левой рукой сжимал горло лежащего под ним человека, а правой наносил и наносил удары. А после этого было несколько мгновений райской эйфории и совсем не было никаких мыслей об убитом брате – боль пронзила Мазея только тогда, когда волна кровавого опьянения схлынула, уступив место кратковременному отрезвлению. Мазей выл и метался над обескровленным телом, вопрошая безмолвные стены о причине страшного помешательства, но стены молчали. Ответ пришел в голову Мазея неожиданно – это та самая тварь, которая опоила его с братом водкой и сотворила над ними – бесчувственными – невесть что – это та самая тварь виновата.
– Найти ее, – рычал Мазей, глаза которого вновь залила волна безрассудного бешенства, – найти и убить. Только пусть она сперва вылечит меня... И вернет мне брата. А потом... Я смутно помню ее лицо, но почему-то уверен, что узнаю ее, когда увижу. Она проститутка? Что ж, поеду на то место, где мы ее с Вованом сняли и поищу ее там.
Так он и сделал. Машину нашлась у ворот соседнего особняка – хозяин даже не запер автомобиль, а завести двигатель без ключей – было для бывалого Мазея – проще простого. Он двинул в город, но тут начались сложности. Первая девушка с недвусмысленным видом стоявшая на обочине дороги, напомнила Мазею ту самую... Но уже через несколько секунд он засомневался, а спустя минуту решил поближе познакомиться с девушкой, чтобы выяснить все наверняка...
Мазей бросил полотенце на кровать рядом с девушкой, снял со стула свою одежду и стал одеваться. Одевался он молча, обстоятельно, обращая внимания на каждую пуговицу. Выправил воротничок рубашки, одернул, чтобы лучше сидел, пиджак.
– Как тебя зовут-то? – спросил он вдруг.
– Зачем это?.. Ну, Ирина.
– Понравилась ты мне, Ирина, – пояснил мужчина, – давай еще как-нибудь встретимся. Не в этом гадюшнике, а в более приемлемой обстановке.
– Где, например?
– Например, у меня дома.
– Когда? – спросила девушка, ощупывая в кармане только что полученные деньги.
– Да хоть сегодня... – мужчина подошел к зеркалу, поправил галстук, – так повстречаемся, повсетречаемся, потом и глядишь – поженимся, – добавил он.
Последнюю фразу девушка приняла, как резкий удар по лицу.
– Много вас тут, – прошипела она, – поженимся... бесплатно, что ли, захотел?
– Я тебе мало дал?
Она помолчала немного. Сумма денег, которую она получила от мужчины за одну ночь на порядок превышала ее обычную таксу – сто баксов и несколько рублевых сотен.
– Нормально, – сказала она.
– Ну, так что ж ты жалуешься?
Девушка не ответила.
– Ладно, – Мазей бросил на кровать рядом с девушкой ее пальто. Надел свою дубленку, – поехали отсюда. Меня уже от этой гостиничной обстановки тошнит...
– Куда поехали?
– Ну... ко мне.
– Нет, – неожиданно резко ответило девушка, – не поеду. Сегодня – не поеду. Я лучше домой пойду.
– Чего так? – усмехнулся Мазей.
– Так...
– Как хочешь, – пожал он плечами, – давай я тебя тогда домой отвезу.
– Я сама дойду.
Мужчина некоторое время стоял у зеркала, осторожно водя ладонями по удивительно бледному лицу – размышляя, видимо, нужно ему сегодня бриться или нет.
– Ты где живешь-то? – спросил он.
– В микрорайоне.
– Мне как раз через микрорайон ехать, – сообщил он, – подброшу.
– Я сама...
– Если не хочешь, чтобы я узнал, твой адрес, не надо, – сказал Мазей, изучая свое отражение в зеркале, – я до микрорайона тебя довезу, дальше сама.
Девушка молчала.
«Шифруется, – спокойно подумал Мазей, – значит, она и есть, Хоть и не похожа. Но я мог что-то спьяну перепутать, а она... Она меня явно узнала, только виду не подает... Но если она меня узнала, почему тогда поехала со мной? Хитрая, – определил Мазей, хотя сам не понимал до конца, где заключается хитрость девушки Ирины, – и именем другим она назвалась, – вспомнил он, – ее зовут-то по-настоящему – Ольга-бабочка...»
– Ну как? – прервав свои размышления, спросил Мазей.
– Ладно...
Они вышли из гостиницы. Мазей подошел к черному «Ситроену», отключил сигнализацию, с которой уже научился обращаться за то короткое время, пока машина принадлежала ему, открыл дверцу на заднее сиденье:
– Прошу!
Девушка села.
Мазей захлопнул дверцу, обошел машину, сел за руль, завел двигатель, и они выехали из гостиничного двора.
По дороге в микрорайно молчали. Мазей несколько раз пытался заговорить, усмехаясь резким односложным ответам девушки, потом и сам замолчал – надоело.
Были ранние сумерки – морозное и синее от спускавшегося с неба тумана. Путь в микрорайон лежал через заваленные снегом лесопосадки. Машина на трассе не было совсем – микрорайон считался местом жительства отнюдь не престижным, и люди, там обитающие, предпочитали ездить в город на рейсовых автобусах.
Черный «Ситроен» вдруг съехал с трассу и, взрыхлив сугробы снега, пошел по едва заметной тропинке.
– Куда ты? – испуганно спросила девушка.
– Так быстрее, – коротко ответил Мазей, и, включив дворники, добавил, – снег пошел. Это хорошо...
– Почему – хорошо? – не своим – грудным сырым голосом спросила девушка.
– Люблю, – так же коротко ответил Мазей, и девушка вдруг почувствовала, что ей невыразимо странно слышать от него такое слово, – люблю, – повторил мужчина, – когда снег идет.
Проехать по тропинке становилось все труднее и труднее – снегом позавалило. «Ситроен» шел все тише, в каком-то месте забуксовал, дал задний ход и встал совсем.
– Черт, – без всякого выражения произнес Мазей, – не проехать. А я хотел, как быстрее. Придется теперь на трассу возвращаться.
Он отстегнул ремень безопасности, открыл дверцу и вышел из автомобиля, сразу почти по колено увязнув в глубоком сугробе.
– Эх ты, – сказал он, – какой снегопад начинается... Как бы ветер еще не подул...
– Куда ты? – спросила девушка.
– Свечи посмотреть, – ответил он.
Мазей направился к багажнику, открыл его, громыхнул там чем-то и позвал:
– Эй, как тебя... Ирина!
– Что? – тихо отозвалась девушка.
– Иди-ка сюда, помоги мне... Подержи вот...
Девушка вышла из машины, спотыкаясь и увязая в снегу, подошла к багажнику.
– Где тут?.. – начала она, но Мазей, вместо того, чтобы указать ей, где ей подержать, повел себя очень странно – оскалив зубы, он с размаху ударил ее по лицу.
Девушка, коротко вскрикнув, упала навзничь. Мазей несколько раз сильно пнул ее ногой по ребрам.
Потом, зачем-то сняв и бросив в открытую пасть багажника свою дубленку, остановился неподвижно над девушкой. Смотрел.
Примерно через минуту, девушка пришла в себя, – зашевелилась в снегу, приподнялась, выплюнув в сугроб кровавый сгусток изо рта. Закашлялась.
– Зачем? – мучительно кашляя, спросила она, – что я тебе?.. Зачем?
Мазей шагнул к ней, молча наклонился и подхватил ее под руки и легко вздернул вверх. Девушка, слабо рванулась, он ударил ее в переносицу. Глаза девушки наполнились болью.
Мазей закрыл багажник и усадил на багажник уже не сопротивляющуюся девушку. Сдернул с нее пальто, сорвал кофточку и юбку.
– Зачем?.. – с брызгами крови вырвалось у девушки, – зачем, зачем?..
Мазей, страшно сопя, в одну минуту содрал с нее колготки и нижнее белье. Расстегнул ремень на своих брюках, брюки упали в снег.
– Зачем? – прошипел он. – А когда ты меня калечила, ты спрашивала себя – зачем? А когда я Вовану горло перегрыз собственными зубами? Ты – ведьма проклятая – ты! Из-за тебя погиб Вован! Говоришь, тебя Ирина зовут? Тебя на Ирина зовут вовсе...