Джип приближался. Уже можно было услышать рев двигателя и Ольга-бабочка думала о том, как ей избежать столкновения, если на обледенелой трассе какую-нибудь из машин занесет при попытке уступить дорогу – но тут джип стал сбрасывать скорость и, когда расстояние до него сократилось всего до нескольких десятков метров, засигналил фарами – чтобы Ольга остановилась.
– Что за чудеса? – пробормотала Ольга. – Кто это может быть? Почему он хочет, чтобы я притормозила?
Он задумалась на мгновение, потом тихо ахнула.
– Как же это я не догадалась! – вскрикнула она. – Кто еще может ездить по этой трассе на такой машине! Конечно, это посланник от него! Он что-то хочет мне сказать, о чем-то предупредить... Что-то случилось?
И Ольга-бабочка притормозила, съезжая к краю трассы, а потом и остановилась вовсе. Джип, взвигнув тормозами, затих – только прошуршал шинами еще несколько метров по ледяной корке – и замер тоже.
Ольга-бабочка заметила, что передний бампер у иномарки смят и одна из фар разбита вдребезги.
– Это уже интересно, – пробормотала она, чувствуя, как поднимается тревога в душе ее.
Из джипа выскочил молодой человек – высокий, длинноволосый и нелепо костлявый – это было заметно, несмотря на то, что человек был одет в джинсы, толстый свитер и длинную кожаную куртку. Бледное лицо парня, перекошенное гримасой дикого ужаса, было незнакомо Ольге – толстые лошадиные губы шлепали, словно парень пытался выговорить что-то но не мог.
Она осталась сидеть в машине.
Молодой человек развернулся к Ольге-бабочке, даже не попытавшись захлопнуть за собой дверцу своего автомобиля, подскользнулся на льду и упал, не удержавшись на ногах – тут же вскочил снова, будто испугавшись, что пока он лежит, на него кто-нибудь сможет напасть – и побежал к Ольге, постоянно оскальзываясь и оглядываясь назад – на совершенно пустынную дорогу.
– В чем дело? – думала Ольга-бабочка, вцепившись обеими руками в баранку руля. – Он явно какой-то ненормальный. Что ему от меня надо?
Молодой человек тем временем добежал до сиреневого «Москвича», схватился за дверцу переднего сиденья, точно вокруг была не земная твердь, а неоглядные морские просторы и молодой человек боялся утонуть.
– Па-па-па... – забормотал он, – не-не-не...
– Что? – изумленно спросила Ольга-бабочка.
– Не надо туда ездить! – выдохнул молодой человек и дернул уголком широкого рта... – те-те-те... телефон я потерял... У вас нет? Надо па-па-па-па... позвонить надо! В ми-ми-ми... милицию!
– Что случилось? – проговорила Ольга-бабочка, неожиданно для самой себя успокоившись.
Васику никогда не забыть того момента, когда он на пустынной обледенелой трассе случайно оторвал свой взгляд от панели управления и поднял глаза на лобовое стекло.
Прямо на него – словно бы Васик один стоял на дороге и не было вокруг него защищающего металла машины – бежал абсолютно голый человек – до того дико выглядевший на пустынном ледяном просторе, что Васик задохнулся от ужаса и закричал.
Кричал Васик еще и потому, что хищное лицо голого было до странности неподвижно и удивительно не сочеталось с той змеиной скоростью, с которой голый двигался – только сверкали красные, как у альбиноса, глаза и выглядывали из-за нижней губы длинные желтые клыки.
Васику удалось отчаянными рывками завести двигатель – и когда голый был уже в нескольких шагах от автомобиля, Васик резко дал задний ход и задом наперед покатил прочь от бежавшего к нему.
Хотя джип катился все быстрее и быстрее, голый никак не отставал от Васика, двигаясь, кажется с той же скоростью, что и тогда, когда Васик в первый раз заметил его.
Только через несколько минут, когда воздуха в груди Васика уже не хватало не то что на крик – но и на сиплый шепот и окостеневшая от ужаса грудь отказывалась перегонять кислород в крови – к бешено стучащему сердцу, когда панорама действительности уже основательно плыла перед глазами Васика, ему показалось, что голый стал отставать.
А через несколько секунд расстояние между ними увеличилось явно. У Васика наконец-то получилось вдохнуть воздуха, а лицо голого вдруг пришло в движение – белесые брови сошлись на переносице, нос наморщился и задрался вверх, верхняя губа обнажила бледные десна, а желтые клыки, с которых летели на обледенелый асфальт тягучие струи слюны, сверкали так же ярко, как и огненные глаза.
Васик крутанул руль и, резко развернувшись, надавил на педаль газа. И стремительно увеличивая скорость, покатил вперед, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.
И на мгновение зажмурил глаза, когда до него донесся оглушительный рев, полный отчаянной ненависти и злобного разочарования.
Васик, не оглядываясь, ехал дальше. Дороге – то прямой, как окаменевшая конечность, то извилистой, как выпотрошенная кишка – но неизменно скверной, скользкой и изрытой – не было, казалось, конца.
Дрожа и поджимаясь от страха, Васик больше всего на свете хотел увидеть сейчас живого человека – не то чудовище, мало похожее на обычного хомо сапиенс – а нормального обычного человека – москвича, гостя столицы или даже на худой конец смуглолицего пришельца с южных краев необъятного континента, знающего на русском языке только названия продаваемых им товаров и некоторые ненормативные выражения.
Руки Васика тряслись так, что он едва удерживал руль.
«Будет не удивительно, – думал он, – если выяснится, что я поседею после таких переживаний. А, может быть, я уже поседел – бывали же такие случаи»...
Он хотел было поглядеть в зеркало, чтобы удостовериться в правоте своей догадки, но в голове его всплыл страшный образ клыкастого монстра, бегущего прямо на него, и Васик опустил глаза, тяжело дыша, как человек, который только что случайно едва не сделавший большую глупость, цена за которую могла бы быть слишком высока.
Вот тогда-то Васик и увидел едущий навстречу автомобиль. У Васика даже получилось улыбнуться.
– Лю-у-уди... – протянул он, предвкушая, как сейчас он под каким-нибудь предлогом остановит машину и подойдет к настоящему живому человеку настолько близко, насколько захочет.
«А если тот не остановится? – подумал вдруг Васик и вздрогнул. – Я ведь тогда... Да что я! – поразила его внезапная догадка. – Ведь, если этот водитель не остановится, то он попадет в ту же ловушку, в которую едва не попал я! И тогда его ждет тот же ужас, что и меня... И кто знает – сможет ли он спастись... Это мне так повезло, а два раза, как известно, крупно повезти не может... Если машина моя тогда не завелась»...
Васик почувствовал, как волосы зашевелись на голове.
– Черт возьми, – проговорил он вслух, – боюсь даже думать о том, что было бы, если бы моя машина тогда не завелась... Эти горящие глаза... эти страшные клыки...
И Васик посигналил фарами несущейся навстречу к нему машине, а потом, когда убедился, что водитель правильно расценил его сигналы, облегченно выдохнул и сбросил скорость.
И все-таки оглянулся назад, боясь увидеть маячавший вдалеке бледный силуэт.
Но ничего не увидел.
– Что случилось? – спросила Ольга-бабочка у странного молодого человека. – Случилось-то что? В аварию попали, да?..
– Н-нет... – заикаясь, ответил Васик, – не попал... То есть – д-да... Попал.
– Это как? – удивилась Ольга-бабочка.
– Т-так... – мотнул патлатой головой Васик. – Не важно... Авария – это не важно. Просто я хотел вас предупредить – дальше нельзя ехать!
– Почему? – поинтересовалась Ольга.
– Там... Там...
Не силах объяснить, Васик взмахнул руками и скроил страшную рожу.
– Понятно, – отреагировала Ольга-бабочка, – гаишники, да?
– Да какие к чертовой матери гаишники!!! – взревел Васик. – При чем здесь гаишники!
– Тогда что же?
– Голый человек... – в очередной раз оглянувшись и понизив голос до шипящего шепота, проговорил Васик.
– Что?! – воскликнула Ольга-бабочка, до конца опуская стекло.
Васик наклонился к ней, просунул патлатую голову в салон автомобиля и взволнованным шепотом принялся рассказывать Ольге о происшествии, едва не стоившем ему жизни: