Кибитка получилась вполне себе симпатичная. Особенно после того, как Лерыч разрисовал ее стены веселыми рожицами и куда-то летящими воздушными шариками на длинных веревочках. Что такое шары — Елисей понял смутно, но обещал найти какое-то каучуконосное дерево. Надо сказать, что эльфы смотрели на кибитку квадратными глазами и ничего не понимали. Им почему-то казалось, что она светится. Ярко и празднично. Даже не смотря на то, что тучи почти не расползались с небосвода. Хорошо, хоть нудный дождь прекратился.
Так вот: эта веселая четверка ехала в кибитке, а представители Перворожденных тряслись в седлах. По двое. Потому что коней на всех не хватало. Кони были у Черного Эльфа — злючий и такой же черный жеребец. У Тренделя — низкорослый гнедой, крепкий и чем-то напоминающий хозяина. У Прошки — неприметный мышастый жеребчик. Молодой и игривый. Правда, Прошка без труда с ним справлялся. Четвертый, принадлежащий Лерычу, был странного золотистого цвета. Эльфы таких никогда не видели. Впрочем, дивный народ предпочитал ходить пешком. В Лесу не больно-то на конях поскачешь. Ходоками они были хорошими, но поспеть за конями всяко не могли. Потому им и был выделен золотистый Лерычев Золотко…. А в кибитку эльфов не пускали, что было обидно.
Впрочем, хватит об этом. Сейчас перед ними был все тот же скособоченный на одну сторону трактир. Черный Эльф, как хозяин окрестных земель, решил, что привал они сделают в трактире, перекусят, чем смогут, а ночевать отправятся в его замок.
— Тут, неподалеку, — сказал Черный, привязывая своего жеребца к коновязи. — Счас пожр…. Пообедаем, отдохнем. Елисей коней накормит, Вегий, ты подковы проверь, у Золотка правая передняя разболталась. Арион, справься у трактирщика, нет ли кузни поблизости. Что — пошли?
— Нет, — спокойно ответил Прошка. — Сначала — молитва.
Черный Эльф только тяжело вздохнул.
Странно все это было. Очень странно. За несколько дней совместного пути Прошка все же сумел подчинить себе эльфят и мальчишек арибасов. Эльфята, хоть и ворчали, но ослушаться почему-то не могли. Трижды в день, перед каждой трапезой, Прошка расстилал на земле большую кошму, усаживал в кружок всю честную компанию — даже морскую свинку выпускал из клеточки. Сам садился в центре круга. И не просто садился — заплетал ноги в странной позиции, клал на колени руки ладонями кверху, соединяя указательный и большой пальцы в кольцо, и замирал, уставившись куда-то за горизонт. У правого колена, встав столбиком, так же замирала Ляля. И только Лерыч в это время оставался на ногах. На одной ноге. Второй он упирался в собственное колено, подняв над головой руки и соединив их ладонями. И ведь подолгу стоял! Черный прекрасно понимал, что такое можно проделать, лишь обладая запредельным чувством равновесия. Может быть, мальчишка — из ненайденных потомков эльфийского народа? Но уши у него вполне человеческие, да и лицо ничем не напоминало благородные физиономии эльфов. Уж сравнить-то есть с кем.
Вот и сейчас — он сравнивал. Сидел, заплетя ноги в эту жутко неудобную позу, которую Прошка называл какой-то «Падамасаной», и размышлял. Молиться он и не пытался. Поминал для приличия Прародителя эльфов, и углублялся в собственные мысли. Той тяги, которая проснулась в нем при первой встрече, уже не ощущал. Вернее ощущал не так остро, но все равно, старался не выпускать Лерыча из виду.
Размышлял. И никак не мог прийти хоть к какому-то выводу. Да еще Трендель мешал. Сидел и сопел усиленно. Бормотал что-то на оркском, поминая Великого Предка.
И мальчишки арибасы мурчали слаженно.
И вообще…. Ветерок потянул. Тучи в небе внезапно разбежались в разные стороны. И горячий солнечный луч больно куснул Черного за обнаженное плечо.
Черный зашипел, открыл глаза и осмотрелся. Кажется, Боги все же их услышали, потому что морда Тренделя сияла блаженной улыбкой, головенки мальчишек золотились в солнечных лучах, а эльфята недоверчиво переглядывались.
— Все, дождей больше не будет, — легко поднялся на ноги Прошка. — Арониэдиэль обещал.