— Что, молодой чемодан, плохо тебе?
Участливый женский голос. Знакомый такой, будто однажды Темный его уже слышал.
— Кто ты? — говорить он пока не может, пытается, но вместо слов — только мычание и хрип.
Однако его понимают.
— А тебе почто? — голос становится немного сварливым. — Скажи спасибо, что мы вовремя успели. А то пришлось бы нового Темного Властелина изобретать.
Его лба касаются нежные губы. Это не поцелуй — скорее, неизвестная женщина проверяет, нет ли у него жара.
Жара нет. Просто что-то тяжелое мешает открыть глаза. Тяжелое и мокрое. Пахнет свежескошенной травой. Это даже странно. Откуда тут трава.
Он вновь плывет где-то в океане безвременья, лениво покачиваясь на волнах, пытается думать, но думать не получается. Слишком сильно болит голова. И першит в горле. И в том месте, где должны быть легкие, ощущается боль.
А еще — он это чувствует — по его венам течет странный яд. Яд с привкусом тухлых яиц. И от этого Темному хочется прочистить желудок. Тошнит. Это кто ж его приложил-то? Что за нечисть появилась в его мире? И откуда?
— Ниоткуда, — вздыхает женщина в его видении. — Эх ты, Властелин! С Разумными справился, загнал в резервации, а с природой-то что делать будешь? Лучше бы физикой занялся. И химией. И биологией. А ты поперся нечисть гонять. Вот и огреб. По самое небалуйся.
— Нечисть…. Я такой раньше не встречал. Невидимая. Только запах гадостный.
— Дурья твоя башка, нашел нечисть! Газ это! Сероводород! Уж не знаю, откуда он в таком количестве в этой вашей Старой Пустоши. Может, нефть там скопилась. Я в конце концов, не химик. А то, что из школьного курса помню — это кошкины слезы. Науку развивать надо, а не соваться в непроверенные места без противогаза!
— Противо…. Что?
Слова все еще путаются в сознании, и Темный теряет нить рассуждений, вновь уплывая в беспамятство.
— Долго он будет приходить в себя? — встревоженно спрашивает Черный, испуганно глядя на Властелина. Рядом переминается с ноги на ногу Трендель, тяжко вздыхая и все еще отплевываясь от запаха тухлятины.
Темного Властелина они вытащили едва живого сутки назад. Наткнулись на него совершенно случайно, когда ехали в замок Черного Эльфа. Как раз мимо пресловутой Старой Пустоши, на которой бесконечное множество лет не росло ничего. Даже старых коряг не осталось, не говоря уже о траве и прочей лабуде. Елисей как раз пытался исполнить старинную балладу о том, почему Пустошь стала Пустошью, когда ехавший впереди всех Трендель заметил шатающуюся фигуру. Узнать Темного по приметному шлему было нетрудно. Хотел было рвануть к хозяину, да Прошка тормознул. Он уже давно принюхивался, а потом завопил так, что кони слегка присели на задние ноги:
— Стоять! Куда лезешь, идиот! Лерыч! Тряпку!
А следом матерная тирада из уст Лерыча. Да такая, что даже гномы уважительно взглянули на худощавого парнишку. Мгновение спустя голову Тренделя укрывала мокрая холстина. А Прошка командовал уже маленьким отрядом, заставляя укутать лица смоченными тряпками, матерно поминая всех Великих Покровителей этого мира, которые совершенно забыли о своих обязанностях. Трендель, тоже ласково поминая Великого Предка, выволок на дорогу и хозяина, и двоих подчиненных. Они были еще живы, но без сознания. И Трендель не был уверен, что получится их спасти.
Эльфята, обмотав коням морды, гнали их как можно дальше от проклятого места. Успели. Правда, дурно было всем. Разве что Ляля обошлась без дурноты. Ее Лерыч просто сунул себе в карман мокрого комбинезона.
— Что это было? — тяжело дыша, спросил Черный, когда лошади, уставшие от бешеной скачки, перешли на шаг.
— Сероводород, — выдохнул Прошка, нервно оглядываясь назад. — Но откуда он в такой концентрации?
— Знать бы, — выдохнул Лерыч. — Эй, Черный, тут моря не было?
Тот только плечами пожал. Может, и было когда-то, кто ж знает.
— Взорвать бы, — задумчиво обронил Прошка, — да боязно. Мир может не выдержать.