— И почему тебе позволили ничего не делать?
Этот вопрос мне поочередно задают двадцать громадных мужиков. Десять эльфов из сотни Черного, и столько же орков из сотни Тренделя. Я не отвечаю. Потому как сейчас я тут главная. Да-да. Я, Лерыч, можно сказать, комендант этого замка, и все эти мужики в моей полной власти. И неважно, что им об этом сказать забыли.
— Эй! Я к тебе обращаюсь!
И кто это тут такой смелый — меня в бок сапогом тычет? А если я вот так — ножку перехвачу, вверх и от себя подтолкну? Меня этому трюку Прошка целый месяц учил. А хорошо эльф пошел. Прямо так во весь пласт и ляпнулся.
Эльф с трудом поднялся, еле-еле разогнулся. На меня, как на врага народа, уставился.
— Ах ты, щенок!
— Будем знакомы. Меня Лерыч зовут. Что-то имечко у вас, неуважаемый, подкачало. Неужто другого мама с папой придумать не сумели?
Сколько раз я себе говорила: «Валера, думай, с кем скандалить берешься»! Нет. Снова нарвалась. И что с этим бугаем делать? Эльф-то он конечно, эльф, только на всю голову ушибленный. В принципе, не виноватая я, он сам ко мне прицепился, но ведь докажи, что ты совсем ничего плохого не замышляла. На солнышке грелась, за детьми и зверями следила, чтоб чего не сотворили. Нет, Мик милый ребенок и пакостить пока не научился. Это Ляля наша так и норовит весь мир в проблемы впутать.
— Лерыч! Забери меня у него! Лерыч! Мик опять меня мучает! Лерыч!
Кошу одним глазом: Мик добыл-таки Ляльку из домика, и теперь заставляет ее по-пластунски ползать.
— Нормально, Ляль! Ты только попку вверх не задирай, а то за колючую проволоку зацепишься! УЙ! Все, мужик, ты попал!
— Эй! Отставить к мелкому приставать!
Трендель из окна рычит — я слышу это словно сквозь вату. Потому что сейчас я буду убивать этого ушастого. Уж прости, мужик, либо я — не больно и недолго. Либо Прошка. Ему оружие вообще давать нельзя. Голыми руками порвет и даже не заметит.
Трендель — а вместе с ним и все остальные обитатели замка — остановившимися глазами смотрели на бешеный вихрь, вдруг закрутившийся во дворе. Щуплый мальчишка избивал высоченного широкоплечего воина, не давая ему сдвинуться с места, не позволяя парировать, не позволяя коснуться себя даже кончиком пальца. Прыжки, пируэты, откуда-то взявшийся в его руках длинный шест — и через пару минут эльф рухнул и уже не шевелился.
— Лерыч! Лерка! Леры-ы-ыч!
Мальчишка не слышал. Словно в нем спустили с крючка пружину, и она теперь неукротимо раскручивалась, превращая его в машину-убийцу.
Прошка никак не мог добраться до Лерки сквозь толпу бойцов.
— Пустите! Да пустите же! Он же убьет! Лерычу нельзя! Да пустите же, идиоты!
— Лелись! Лели-и-ись! Мику стьясно! Лелись!
Вихрь замер. Прошка, распихав все же орков, протолкался в центр, и успел подхватить друга на руки. Подхватил, прижал к груди и обернулся, страшными глазами глянул на толпу.
— Идиоты! Я ведь предупреждал!
И пошел к кибитке. Бережно уложил Лерыча на кошму, вынул из кармана какой-то флакончик с мерзопакостным зельем, поднес к лицу.
— Лер, дыши! Давай, друг, приходи в себя! Лерыч!
— Что с ним? — сунулся Черный, выбежавший во двор позже остальных, и заставший лишь падение мальчишки.
— Обморок. Ему нельзя было в драку. Не готов он! Я же просил! Я говорил тебе, чтобы ты одернул своих красавцев, Черный!
Прошка водил флакончиком под носом мальчишки и одновременно считал пульс. Пульс был. Слабый, едва ощутимый, но все же….
— Вели приготовить самую солнечную и тихую комнату, Черный, — сказал Прошка. — Трендель, забери к себе Ляльку. Сейчас ей лучше быть подальше от Лерыча. Мик, с нами пойдешь? Будешь Лерыча жалеть? Пожалей его, а то у него головка болит, и глазки не открываются. Пойдем, маленький, не бойся. Лерыч тебя любит. Ну, не плачь.
Малыш опасливо подобрался к кибитке. Протянул ручонку, погладил робко по белой щеке.
— Лелись, Лелись, не уходи. Я тебя любу. Лелись!
— Что здесь происходит?! — на весь двор загрохотал Темный, пробиваясь сквозь толпу. — Я вас спрашиваю — кто посмел обидеть коменданта этого замка?! Кто посмел протянуть грабки к мальчишке?!
Воины опасливо расступились, открывая взору Темного собрата по оружию, все еще без сознания валяющегося на брусчатке двора.
— Убрать! — рявкнул Темный. — В камеру! Фаншина сюда! Немедленно!
— К Лерычу не подпущу, — угрюмо буркнул Прошка, укутывая друга одеялом. — Фаншин не знает, что это такое.
— А ты? Ты знаешь?
— Знаю. Я сам через это прошел. И не раз. Только мне было проще. У меня был Наставник. А Лерыч…. Эх-х!