— С невестой мается, — наконец решил Черный сдать приятеля. А что — если это и в самом деле Покровитель, то пусть и помогает забавной зверюшке превращаться в принцессу. Правда, Ляля от подобной перспективы не в восторге, так кто ж будет бабу спрашивать?! Тем более, Трендель женщин никогда не обижал. Да и гаремом обзавестись не успел. В мирное время еще молод был, а потом все как-то недосуг.
— С невестой?! Это как — с невестой? Я ему еще не разрешал жениться. Где он?!
Черный махнул рукой в сторону выхода из замка. Трендель, как настоящий орк, поставил себе небольшую юрту на заднем дворе замка и разместился со всеми удобствами. Застелил полы найденными в чуланах коврами. Насобирал по спальням подушек, раскидал их по коврам. Для Ляли специально упер из гостиной низенький столик на гнутых ножках. Украсил его разными безделушками и водрузил золотую клетку со своей свинкой. По секрету сообщив Черному, что уж теперь-то он точно никому свою Лялю не отдаст. Даже Лерычу.
— Ведь замучили, совсем замучили бедную девочку, — сюсюкал Трендель, пытаясь указательным пальцем погладить животинку по шейке. — Лерыч твой издевается. Разве можно такую красавицу заставлять разные трюки вытворять?! Ее кормить надо, гулять с ней надо, подарочки дарить…. Смотри, как на ее лапке золотой браслетик смотрится!
Браслетиком для Ляли стало золотое кольцо с мелкими бриллиантиками по ободку.
— Лялечка, девочка моя! Скажи мне что-нибудь! — умильно бормотал Трендель.
Ляля молчала и злобно грызла сморщенное прошлогоднее яблоко. Ей было обидно.
Глава девятнадцатая
Бедной Ляле было обидно. И в чем она виновата, скажите на милость?! Это кто-то другой виноват, тот, кто забросил их в этот неуютный и некрасивый мир. Да еще ее, умницу и красавицу, засунул в шкурку какой-то морской свинки! А Лерку и Прошку так и оставил в образе человеческом, даже ни на йоту не изменив. И подсунули ее этому злобному мужику с кривыми клыками, что торчат из нижней челюсти. И рожа у него зеленая. И глаза какие-то не такие. Раскосые, с тяжелыми веками. И цвет не пойми-какой. Не то черные, не то карие, не то зеленые. Или болотные. Сидит перед ее столиком, ноги скрестил, меч здоровенный рядом с собой пристроил. А рожу скроил умильную….
— Домой хочу, — подумала Ляля, остервенело грызя сморщенное яблочко. И не потому что хотела кушать. Нет, всему виной были зубы. Ее беленькие зубки, уходу за которыми она посвящала много времени на Земле, теперь отрастали с бешеной скоростью, вынуждая все время что-нибудь грызть. А если не грызть — она станет похожа на бобра. Или на крысу. Или на кролика.
Тут Ляля задумалась — кто из грызунов симпатичнее выглядит. И вздохнула. Больше всего ей нравились кролики. Они миленькие, пушистые и мягонькие. У нее была такая игрушка из кроличьего меха. Вместо подвески к любимому розовому телефону. Эх, где-то сейчас ее телефончик?! В стразиках….
— Хочешь вернуться домой? — прозвучал в ее голове вкрадчивый женский голос. — Хочу, — подумала Ляля. — Очень хочу. Ты обещала помогать, а сама только в моей голове сидишь. А меня этому Тренделю отдали. А я его боюсь! У него непонятки какие-то в голове. Хочет меня расколдовать и все с поцелуями лезет. Всю мордочку обслюнявил. А у самого изо рта воняет.
— Тогда ты сейчас пойдешь в покои Темного Властелина и укусишь его, — распорядилась Эгле. — Твой укус должен быть ядовитым. Ты его укусишь, он умрет в муках, потому что от яда морских жителей противоядий в этом мире нет. Мир освободится от тирана и деспота. И наша проблема, наконец, решится. Можно будет вплотную заняться своими обязанностями. Орк отправится в Степи, Тэрри займется оборотнями, а я….
— Сама иди и кусай, — буркнула Ляля. — Не собираюсь я в рот всякую дрянь тащить. Тут у вас ни зубной пасты, ни щетки, ни эликсиров нет.
Эгле озадаченно отстала. А Ляля, повздыхав, подобралась к дверце и огляделась. Трендель куда-то отлучился, и Ляля решилась. Клеточку ей смастерили, конечно, знатную — с уютным домиком из сухой травы, с отхожим местом, стыдливо укрытым от посторонних глаз плетеной же занавесочкой. И даже стразиками украсили. Ляля понимала, что это все — ради ее же безопасности. Чтобы не потерялась она в суете и бестолковости. Про бестолковость — это для красного словца. Ляля себя бестолковой не считала. А еще в ее клеточке было два замочка. Один — снаружи. А второй — изнутри. И если снаружи можно было открыть только один, то изнутри Ляля приноровилась открывать оба. Правда, до сих пор она побаивалась выбираться из домика, но сегодня Трендель ее достал. А еще куда-то пропали и Прошка, и Лерыч. Пропали! Бросили Лялю одну! А все Прошка! «Трендель, головой отвечаешь за нашу принцессу»! Тьфу! Не-ет! Пора самой брать дело в свои слабые лапки! Она пойдет к этому Властелину! Пойдет! И укусит его за нос. Отравить — не отравит, конечно, не ядовитая же она в самом деле, что бы там Эгле не думала. Но больно ему станет. И стыдно. А пока он будет страдать от того, что его нос распух и болит, Ляля объяснит, как нехорошо мир уничтожать. Он обязательно проникнется и встанет на путь исправления.