Прошка молча выгнул бровь, глядя на Властелина открыто и чуточку насмешливо. Словно бы знал какую-то важную тайну. Словно бы предвидел нечто забавное, что может произойти. Если еще не произошло. Темный даже поежился непроизвольно, предвкушая неизведанное.
— Так что там с твоим приятелем? — повторил.
— Встанет, — уверенно сказал Прошка. — Встанет, особенно, если всякие Ловцы Душ не будут под его дверью танцы с бубнами устраивать.
— Слушай, малец! Чего ты на меня ополчился? — рассвирепел Черный, не выдержав. Он даже зашарил по ремню, нащупывая верный перочинный ножичек размером с пол-аршина. — Я тебе уже объяснял, что ничего плохого мальчишке не сделаю. Я — Ловец Душ! Я за свою жизнь стольким… э-э-э… разумным существам жизнь сохранить помог, что и со счету сбился!
Прошка помолчал, внимательно разглядывая оппонента. Потом хмыкнул и выдал:
— А вот не нравишься ты мне, Черный. Вот не нравишься — и все тут! Не люблю эльфов, знаешь ли.
— Брэк! — рявкнул Темный, понимая, что сейчас два петуха сцепятся. А если вспомнить, как худенький невзрачный Лерыч чуть не до смерти забил умелого воина, то неизвестно: кто выйдет победителем из стычки. Уж если ученик способен на такое — неизвестно, что умеет учитель. А верных соратников жаль.
— Значит, так. Вам обоим я даю неделю. Через неделю у меня на столе должен лежать план. Все понятно?
Мужики удивленно переглянулись.
— Понятно, — почесал кудрявую макушку Черный. — Не понятно только, план чего мы должны вам представить?
— А чего угодно! От плана военных учений до плана восстановления мира, — буркнул Темный Властелин. — Главное мы уже сделали. Мир завоевали. Теперь мне нужна новая доктрина. И тут уж без разницы — что именно это будет, лишь бы занять чем-нибудь всю армию. Иначе они уже меня будут свергать и завоевывать.
— А давайте устроим… м-м-м-м…. — оживился Черный. — Э-э-э… конкурс!
— Красоты — буркнул Прошка. — Как раз актуально в вашем-то положении. Сколько у вас женщин на текущий момент? Сорок пять? А мужиков?
— А что? — не понял отвлекшийся от своего горя Трендель. — Сорок пять баб — это…. Это…. А можно ими награждать победителей. Кто победит в конкурсе — тому бабу в жены. Только я не участвую. У меня Ляля есть! Была…. То есть, будет. Я все равно ее расколдую!
Прошка только застонал, уткнувшись лицом в ладони.
— Не советую при Лерыче об этом даже намекать! За такое он точно кого-нибудь из вас на тот свет отправит.
— Не отправит….
В кабинет, придерживаясь за стеночку, вполз Лерыч. Прошка метнулся к нему, бережно подхватил на руки, подошел к дивану, и осторожно сел, устроив приятеля на своих коленях. Черный только зубами заскрипел, жадно пожирая глазами бледное лицо мальчишки. Ладони прямо-таки горели — перехватить его у Прошки, усадить на колени, укутать в пушистый плед, и обнимать, замирая от нежности. И чтобы Лерыч так же доверчиво укладывал голову на его плечо, как он это делает, сидя на коленях друга.
— Не отправит, — повторил Лерыч. — Если конкурс будет среди твоих воинов, Темный Властелин, а выбирать будут женщины. И каждой из них ты, Темный, подаришь замок. У вас их теперь немеряно по миру раскидано. Вот и награждай наиболее отличившихся.
— Чтобы бабы сами выбирали?! — ужаснулся Трендель — Да когда такое было?!
— Не было, — согласился Лерыч, пристально рассматривая Тренделя. — Но будет. Только так — и никак иначе. Вы со своими завоеваниями уже благополучно уничтожили почти всех женщин. И теперь должны перед ними на пузе ползать. Ублажать, наряжать, на руках носить. Ляля тебе популярно объяснит, как именно это нужно делать, Трендель. Кстати, где она? Почему я ее не наблюдаю в твоих мужественных лапах?
Трендель виновато потупился.
Прошка
— Лер, да перестань ты метаться, — устало попросил я. Спать хотелось неимоверно. И то сказать: вот уже вторые сутки, как мы мечемся по замку и замковому двору, методично перерывая все кусты, прошлогоднюю листву, поднимая камешки и передвигая мебель. Трендель старается не попадаться на глаза Лерычу, а Черный, наоборот, шастает в полупяди от нее. Лерыч, стиснув зубы, прищурив глаза, посуровев лицом, сейчас как никогда напоминает злого мальчишку. Даже мне почти не верится, что это моя драгоценная подружка.