Ляльки нигде нет. Абсолютно. Даже следов ее никто не чует, хотя Никош старательно и методично обнюхал и клетку, и столик, и даже нашел дырку в стене шатра. Сказал, что Ляля ушла сама, и ее никто не крал. Хотя, как мне кажется, никто и не претендовал на такое сокровище. Тренделя не считаем. До сих пор не пойму: чем она так поразила могучего орка. По мне — дура дурой. Даром что красавица в человеческом обличье. И свинкой она мне даже больше нравилась. По крайней мере, проблем было намного меньше. Я даже расслабился слегка. Напрасно. Кто бы знал, что наша Ляля решит сбежать?!
Лерыч покорно присела рядом со мной на диванчик. С силой потерла лицо и сказала хрипловатым голосом:
— Я бы с радостью, Прош, я бы с радостью. Но что, если она не вернется? Мне ж тогда ее родителям на глаза не показаться! Дернул же меня черт поклясться ее матери, что глаз не спущу. Кто ж знал, что нас в соседний мир занесет.
Я только вздохнул. Притянул подружку на плечо, бережно погладил по отросшим вихрам.
— Ты из-за клятвы так о ней заботишься все это время?
— И из-за клятвы тоже, — вздохнула Лера. — Понимаешь, мы с ней чуть ли не с пеленок знакомы. Точнее — с ясельных горшков. Уж так случилось, что всю сознательную жизнь эта гиря висит на моей шее. Она вечно куда-то пытается влезть, а мне вечно приходится ее из этого ее вытаскивать. Да еще и огребать за двоих. Я ведь старше Ляльки на целых семнадцать часов. К тому же мы — молочные сестры, так сказать. У моей матери молока долго не было, а у Лялькиной — еще до ее рождения ручьем бежало. Вот она и приняла меня на довольствие. И я бы с удовольствием об этом забыла, но ведь не дают. Жду не дождусь, когда это сокровище кто-нибудь замуж возьмет, а я смогу уехать куда-нибудь подальше. Например — за Полярный круг. Уж туда она точно не поедет, потому как холода боится, и понятия не имеет, как печь топится.
Мы помолчали. Как-то не хотелось ни о чем разговаривать. Да и…. о чем тут говорить — Ляльку мы, вернее, Трендель с Черным, из-под земли выроют, потому что так Темный распорядился.
— Ага, — согласно буркнула в ответ на мои мысли Лера. — И пусть ее. Давай займемся этим замком. Не забыл, что нам предстоит конкурс красоты тут отыграть? Послезавтра Темный должен переслать сюда двадцать женщин. А у нас два десятка мужиков из сотен Эльфа и Тренделя. То бишь, орки и эльфы. А женщины из самых простых. Эх, нам бы парочку орчанок и эльфиек! Чтобы у мужиков стимул был.
Тут Лера задумалась о чем-то, меланхолично перебирая пальцами мои кудри. Наградила же природа меня шапкой кудрявых волос. Спасала только максимально короткая стрижка, а сейчас они как-то стремительно отрастали. И завивались мелким бесом.
Мы так сильно погрузились в свои размышления, что распахнувшаяся дверь даже не сразу привлекла наше внимание.
— О, Великий Предок! За что мне это?!
На пороге, с посеревшим лицом, стоял Черный Эльф.
Черный Эльф
Я шел сказать Лерычу, что поиски так и не увенчались успехом. Мои ребята перерыли весь замковый двор, парни Тренделя обыскали окрестности, я лично, запустив заклинание поиска, обследовал замок от подвала до чердака. Правда, наткнулся на слабенький след какой-то мелкой зверушки, но сказать точно, что это была свинка, не мог.
Да и след словно бы оборвался. Вот он был — а вот его уже и нет. Будто кто-то могучий взял и стер след. И свинку заодно. По мне бы и ладно. Ничего интересного в этом существе я не видел. Единственное — Лерыч почему-то был очень к ней привязан. Лучше бы я Никоша с этим известием отправил. По крайней мере, не наткнулся бы на интимную картинку. Лерыч и Прошка сидели на диване, крепко обнявшись. Тонкая рука Лерыча ласково перебирает волосы Прошки, а он склонился к ее лицу. С порога мне не видно, но кажется, они целуются. Целуются…. Предок! Как же больно! Никогда в жизни мне не было так больно!
У меня было много женщин. В те времена, когда они еще были в этом мире. Почему-то представители моего народа всегда пользовались успехом. Хотя…. Мы красивы, экзотичны, щедры и неутомимы в любовных делах. Я — не исключение. Меня любили — и я делал вид, что люблю. Меня бросали — я делал вид, что страдаю, не обижать же женщин пренебрежением. Но никогда! Никогда мне не было так больно. Сейчас я готов в одиночку завоевать парочку миров, лишь бы утишить эту боль! Увы! Миров у нас поблизости нет, хоть мы и знаем об их существовании. Вернее — перемещаться не умеем.
— Пойду — и напьюсь, — отрешенно подумал я, пятясь задом из комнаты. Захлопнул двери. Услышал, как Лерыч что-то сказал, а Прошка хмыкнул. Стукнулся лбом об стену. Посмотрел, как перед глазами расплываются радужные круги.