— И тебя тоже, — напоминаю я. Логика у дочери конечно железная.
Она резко замолкает, слышу в трубке ее частое дыхание.
— Давай спокойно во всём разберёмся, — говорит она с нажимом. — Я не хочу никуда переезжать. Я останусь с папой. Я уже достаточно взрослая, чтобы решать с кем жить, правда? Я в фильме видела, что даже в суде при разводе ребенок может сам сказать с кем из родителей остается.
— Лера, это не обсуждается.
Она понятия не имеет как сильно ее слова сейчас меня ранят.
— А как я подруг домой буду приводить, если с тобой жить буду? Со стыда же сгорю! — в её голосе каприз, раздражение. — Анька — дочка певицы, Катька — депутата.
Я зажмуриваюсь. Сердце сжимается от боли. Она не понимает меня. Не хочет понимать.
— Ладно. Вернемся чуть позже к этому разговору. Ты права, мне нужно сначала обстроится, — оглядываюсь по сторонам, понимая что я и в самом деле не могу сейчас привести сюда дочь. Я даже не знаю есть ли здесь горячая вода. — Держи меня в курсе того, что происходит дома.
— Хорошо, мам. Мне уже пора. Люблю тебя.
— Пока.
Отключаюсь и чувствую внутри пустоту.
Глава 5
Я закрываю окна. В квартире сразу становится тише. Словно весь мир замер, оставив меня наедине с мыслями.
Проверяю радиаторы — тёплые. Значит, хотя бы не замёрзну насмерть. Иду в ванную, включаю бойлер. Панель загорается. Работает. Хорошо.
Пока всё выглядит не так уж безнадёжно.
Но потом я захожу на кухню. Открываю один шкафчик. Пусто. Другой — пусто.
Холодильник…
Абсолютный ноль.
Даже пакетика чая нет. Даже забытой банки кофе или упаковки макарон.
Чёрт.
Я глубоко выдыхаю, медленно опуская руки на столешницу. Голод давит изнутри. Живот скручивает в тугой узел. Нужно идти в магазин. Но, блин, так не хочется выходить. Тем более, что мой внешний вид просто отвратительный. Волосы растрёпаны, лицо не умытое.
Да и вообще, кто мне мешает снова завернуться в одеяло и объявить день тотального игнорирования реальности?
Но, видимо, есть хочется сильнее, чем страдать.
Я беру ключи, направляюсь к двери.
В подъезде до жути холодно. Воняет гарью, сигаретами и чем-то тухлым. Вставляю ключ в замок, чтобы запереть дверь, проворачиваю и тут же слышу, как открывается соседняя дверь.
Я поворачиваю голову.
Тот же мужчина, что и ночью.
Но сейчас он выглядит иначе. Не заспанный, не угрожающий. Побрит, волосы аккуратно уложены, одежда чистая, опрятная.
Я даже могла бы назвать его красивым.
Широкие плечи, высокий, сильный. Интересная внешность: чуть раскосые глаза, густые чёрные волосы, жгучий брюнет.
Ему явно не больше тридцати пяти. Может, даже младше меня. Чёрт, после тридцати я вообще перестала точно определять возраст мужчин.
Он чуть приподнимает бровь, и я понимаю, что все это время откровенно на него пялюсь.
Меня накрывает неловкость.
— Доброе утро, — говорю, откашлявшись.
Он смотрит на меня и ухмыляется.
— Вообще-то уже обед.
— Да, точно, — пробормотала я, чувствуя, как по щекам поднимается жар.
Вот позорище. Я проспала до часу дня. Впрочем, неудивительно — приехала под утро, долго не могла уснуть, ворочалась, злилась, пыталась не реветь от обиды.
Закрываю дверь, прячу ключи в карман, и мы одновременно направляемся вниз.
Я краем глаза наблюдаю, как он уверенно идёт к чёрному джипу.
Заводит мотор, бросает на меня короткий взгляд через лобовое стекло и уезжает.
А я зябко кутаюсь в куртку и направляюсь к маленькому магазинчику под домом.
Надо хоть что-то купить. Булочку. Чай. Хоть какой-то завтрак после такой кошмарной ночи и не менее приятного утра.
Я словно вернулась в прошлое. Район за эти годы почти не изменился. Те же серые дома, те же облупленные лавочки у подъездов, знакомые до боли витрины магазинов.
Я помню каждую улицу, каждый закоулок. И от этого становится как-то странно на душе. Как будто я снова та самая Лена, которая бегала по этим дворам с подружками. Которая лазила на гаражи, разбивала коленки, возвращалась домой с грязными руками и вечно рваной одеждой.
Та, которой ничего не надо было бояться.
Я захожу в магазинчик. Маленький, как раньше. Всё так же пахнет хлебом, сыром и чем-то мясным.
Выбор — не то чтобы большой, но для бутербродов хватит. Подхожу к холодильнику, беру нарезку — сыр, ветчину. Задумываюсь над молоком. Ставлю обратно. К чёрту молоко. Я даже чайник ещё не проверяла, работает ли.
Встаю в очередь к кассе.
Передо мной бабушка с пакетом картошки, за ней парень в рабочей форме с бутылкой пива. Всё такое же, как было когда-то.
Только я теперь другая.
Опускаю глаза в корзину, вижу сыр и пачку колбасы, и что-то внутри меня ломается. Ещё вчера я жила в шикарном доме. На завтрак мне подавали омлет с трюфелями и авокадо. А теперь я стою в прокуренном магазинчике, считаю копейки и выбираю, какой сыр подешевле. Но это лучше, чем закрыть глаза на мужа-предателя и жить, словно ничего не произошло.