Сквозь пелену осыпающейся пыли и крошево рухнувших каменных плит Амон вкупе с Клейном шагнули за порог, с головой окунувшись в бескрайний золотой океан.
Пленник в ту же долю секунды физически ощутил, как его духовное тело неумолимо плавится, а рассудок стремительно испаряется. Протяни он так еще пару мгновений — и неминуемо обратился бы безвольным кормом для этой хтонической иллюзии.
И в этот самый миг из выточенного из хрусталя монокля Амона ревущим потоком брызнуло ослепительно-белое, первозданно чистое сияние. Вспышка вдребезги, словно хрупкое стекло, разнесла весь мир грез.
Он милостиво вернул руинам битвы богов тот самый умыкнутый ранее день, в мгновение ока выдернув это место из объятий кромешной ночи прямиком в слепящий полдень!
Синхронно с этой метаморфозой силуэты Короля Ангелов и Его пленника налились призрачной прозрачностью, чтобы в следующую секунду вынырнуть прямо в воздухе, воспарив над бескрайними, окрашенными в густое золото водами.
Здешний жар превосходил любые, даже самые смелые ожидания Клейна, однако первобытной, смертоносной угрозы, таившейся во сне, здесь уже не ощущалось.
Точнее говоря, из-за дикого столкновения мириад божественных сил этот океан в самом сердце руин оказался изодран на лоскуты, образовав эдакие островки безопасности. Стоило лишь держать ухо востро и не лезть на рожон вслепую, как фатальных проблем можно было благополучно избежать.
Секундой позже монокль Амона вновь хищно всосал в себя весь окружающий свет, налившись нестерпимо ярким, слепящим блеском.
День вновь был виртуозно украден, и на руины в который раз обрушилась первозданная ночь. Амон и Клейн, мягко приземлившись на один из безопасных островков, благополучно просочились обратно в мир сновидений.
На сей раз они вынырнули прямо перед той самой непроницаемо-черной деревянной дверью, сплошь испещренной причудливой вязью узоров.
Амон изящно поправил водруженный на правый глаз хрустальный монокль и легким, небрежным пассом левой руки попросту умыкнул дистанцию, разделявшую их с парадными вратами обители.
Ангел и пленник синхронно сделали всего один шаг. Покинув монастырь, они в мгновение ока очутились на самом краю обрыва, по ту сторону которого возвышалась намертво застывшая в сумерках монументальная проекция «Двора Короля Гигантов».
Клейн грешным делом прикидывал, что теперь «Богохульник», чинно следуя ритуалу, примется чеканить соответствующие сакральные титулы. Вот только Амон лишь вальяжно вскинул правую руку и со звонким щелчком сомкнул пальцы.
Разделявшее две горные вершины море облаков в ту же долю секунды неистово забурлило. Клубящаяся пелена с ревом разошлась в стороны, обнажив скрытую под ней, зияющую первобытным мраком бездонную расщелину.
Монументальная проекция «Двора Короля Гигантов» на противоположной стороне хищно притянула к себе все сумеречные лучи. Оранжево-красное зарево ревущим потоком хлынуло вперед, до краев залив этот леденящий душу разлом.
И тогда меж двумя пиками, прямо в недрах эфемерного облачного моря, соткалась ослепительная, искрящаяся оранжево-красным светом тропа.
— Идем, — издал тихий смешок Амон. Шагнув в пустоту, Он камнем рухнул с обрыва, и под хлесткий хлопок развевающихся одеяний мягко приземлился прямо на выкованный из сумерек тракт.
Напрочь лишенный возможности брыкаться, Клейн покорно сиганул со скалы следом за Ним.
Глава 1154 Даю тебе шанс
Дорога, сотканная из сумеречных лучей, на первый взгляд казалась совершенно эфемерной, неспособной выдержать и пушинку. Однако, когда Амон и Клейн поочередно опустились на неё, они не провалились в бездну, а уверенно зашагали, словно по твердой земле.
На сей раз Амон не стал прибегать к краже расстояния. Он «вел» Клейна за собой, шаг за шагом приближаясь к монументальной проекции «Двора Короля Гигантов», то и дело с вальяжным видом оглядываясь по сторонам и откровенно наслаждаясь потрясающими пейзажами.
Безмятежная прогулка над морем облаков, по бескрайнему сумеречному мосту, с видом на мифические чертоги вдали — всё это должно было бы вселять в душу умиротворение и пьянящий восторг. Увы, Клейн с каждым шагом чувствовал, как неумолимо погружается в непроглядную «бездну»: чем отчаяннее он барахтался, тем глубже вяз в этой смертоносной трясине.
Стоит ему лишь переступить границы «Земли, покинутой богами», как львиная доля его козырей и спасительных лазеек неминуемо превратится в бесполезный мусор.