«„Ангел Священного Слова“ Стиф… Слуга у престола Господа… Земля Былого… Выходит, Он — благословенный „Истинного Творца“, цепной пес „Ангела Судьбы“ и полноправный резидент „Розы Искупления“? Немудрено, что Он вольготно шастает по кромешной тьме — Его шкуру надежно укрывает эгида „Падения“… А этот злой божок, стало быть, всё еще рыет землю носом в поисках Потусторонней характеристики „Слуги Тайн“?» — Клейну волей-неволей пришлось задрать голову, дабы выдержать взгляд Стифа. И пусть этот мастодонт по-прежнему щеголял в черной рясе, теперь Его спину венчали четыре пары ангельских крыльев. Но что самое поразительное — даже в этой божественной ипостаси старец сохранил свои глубокие морщины и седую, блеклую шевелюру, источая воистину сюрреалистичный, бьющий по глазам диссонанс.
Сыщик виртуозно нацепил на себя личину простака, ни сном ни духом не ведающего о своей кровной вражде с орденом Авроры, и с железобетонным спокойствием бросил:
— Тот осквернитель давным-давно дал деру. Я и сам рыщу по Его следам.
«Ангел Священного Слова» Стиф на пару звенящих секунд пригвоздил Клейна тяжелым взором, после чего глухо вопросил:
— Кто ты такой?
«А вот рубить правду-матку сейчас точно не с руки…» — Клейн издал легкий, полный горькой иронии смешок и вздохнул:
— Я всего-навсего одинокий путник.
Едва эти слова сорвались с его губ, как юноша физически ощутил, будто в самых потаенных недрах его существа зарождается нечто пугающе мрачное, леденящее душу. Этот сгусток тьмы стремительно рухнул вниз, намертво сплетаясь с отбрасываемой в свете лампы тенью.
В ту же долю секунды смоляной силуэт гротескно изогнулся и «ожил». Он вытянулся, вылепив из себя точную копию Германа Воробья — двойника с хищным, пронизывающим взором и аурой абсолютного, звенящего одиночества.
«Какого дьявола…» — зрачки Клейна сузились в игольное ушко. Юноша, не медля ни мгновения, выбросил правую руку вперед и вбок, сделав резкое, хищное хватательное движение прямо в пустоте.
Зайди ситуация так далеко, и не смекни он, что Стиф виртуозно оседлал его собственные «ответы», ему бы впору было добровольно присягнуть ордену Авроры и бить поклоны «Истинному Творцу».
Лишь теперь до него дошла истинная, леденящая суть титула «Ангел Священного Слова».
Да это же самый настоящий «Ангел Злоречия»!
Этот ублюдок брал чужие слова, выдергивал из них нужные куски или извращал смысл до неузнаваемости, выковывая из них сокрушительные проклятия на манер языковых чар!
Когда Клейн брякнул, что ни сном ни духом не ведает, куда запропастился владыка полиса, Стиф ювелирно вырезал фрагмент «не ведаю, куда запропастился», загнав юношу в глухой капкан собственных слов и наглухо отрезав от внешнего мира;
Всякий раз, когда этот мастодонт озвучивал собственную личину, каждое оброненное Им слово ступень за ступенью взвинчивало Его ранг и боевую мощь;
А когда Клейн ответил на вопрос о себе, Он изящно выпотрошил из его сути фантом «одинокого путника», обособив эту грань личности.
Стало быть, с того самого мига, как облаченный в черную рясу Стиф переступил порог древнего Носа, Он уже источал неприкрытую, первобытную жажду крови!
И в ту самую секунду, когда Клейн отчаянно попытался выудить нужную проекцию из пор истории, тот самый мрачный двойник Германа Воробья, словно намертво спаянный с ним незримыми телепатическими узами, хищно рванулся к тому же самому фантому. Их усилия столкнулись лоб в лоб, с глухим треском помножив друг друга на ноль.
Узрев, что его коронный козырь «Ученого древности» наглухо заблокирован, Клейн ледяным взором смерил врага и, не раздумывая ни доли секунды, распахнул рот, вознамерившись выплюнуть одно-единственное слово на языке гигантов.
Вот только в следующее мгновение это слово было виртуозно умыкнуто с его губ.
Из левого плеча возвышающегося на добрые четыре метра, сгорбленного «Ангела Священного Слова» Стифа невесть когда выпросталась голова, всё еще покрытая склизкой кровавой пленкой. Её черты до боли смахивали на лицо самого старца, вот только выглядела она куда свежее — на вид этому лику было от силы лет сорок.
Прямо подле этого гротескного отростка судорожно извивались две содранные до мяса, лишенные кожи руки. Они виртуозно «выпасали» целую свору разношерстных душ, пустив в ход леденящий паранормальный талант — кражу чужих мыслей и намерений.