Едва эхо этих слов растаяло в воздухе, как ноги Клейна сами собой, абсолютно не подчиняясь хозяину, шагнули вперед, опустив его прямиком на табурет.
Амон обвел комнату ленивым взором. Слегка вскинув руку, Он виртуозно умыкнул черный шелковый цилиндр Клейна, водрузил его Себе на макушку и, растянув губы в лукавой усмешке, произнес:
— Неужто ты всерьез возомнил, будто я ни сном ни духом не ведал, что этот ритуал обернется пшиком?
— С той самой аномальной встряски «Замка Истока» минуло всего ничего. Как я мог напрочь забыть об этом?
— Мне банально хотелось полюбоваться твоей реакцией. И твое инстинктивное отчаяние вкупе с рефлекторным порывом отказать оказались до одури красноречивы. Не будь ты тем самым самозванцем, величающим себя «Шутом», с какой стати в твою голову вообще забрели бы подобные мысли?
— Драгоценный мой господин «Шут», разве я не прав?
Выстрелив этой чередой из четырех убийственных риторических вопросов, Амон всем своим видом излучал пьянящий восторг, до боли напоминая матерого охотника, наконец-то прижавшего хитрую лису к стенке.
«Меня виртуозно обвели вокруг пальца…» — Клейна словно током прошибло. Лишь теперь до него дошло, почему враг не выказал ни капли досады от провала таинства.
На чистых инстинктах юноша порывался пойти в глухой отказ, однако, молниеносно взвесив расклады, лишь нацепил маску ледяной невозмутимости и глухо проронил:
— Просто убей меня.
«Погодите-ка… Ко мне вернулся дар речи?» Клейн торопливо попытался перехватить бразды правления над телом, но увы, плоть оставалась всё такой же деревянной и чужой.
В следующую секунду он изготовился мысленно зачеканить сакральные титулы «Богини Вечной Ночи», вот только эта идея бесследно испарилась из рассудка, едва успев зародиться.
Худощавый «Богохульник», слегка поправив монокль, с всё тем же нескрываемым, маниакальным любопытством протянул:
— Чтобы ты благополучно воскрес в «Замке Истока»?
«С этим ублюдком язык — мой злейший враг. Чем больше болтаю, тем глубже рою себе могилу…» — Клейн наглухо стиснул зубы, погрузившись в звенящее молчание.
Узрев это, Амон с легкой усмешкой покачал головой:
— Прекрати так трястись от страха. Если смотреть в корень, между нами нет такой уж непреодолимой, кровавой вражды.
«Э-э…» — Клейн, восседающий на табурете словно безвольная кукла, на миг опешил, однако благоразумно не проронил ни звука.
Амон слегка подался вперед. Сверля его немигающим взглядом, Король Ангелов с улыбкой продолжил:
— Наш единственный камень преткновения — это «Замок Истока».
— Вот только ответь на милость: неужто ты всерьез спишь и видишь, как взвалишь на свои плечи столь сокрушительный рок? Тебя и впрямь ни на йоту не грызет первобытный ужас от того, что изначальный владыка «Замка Истока» неминуемо восстанет из небытия прямо в твоем теле?
«…» Эта фраза хлестко, безжалостно ударила по самой больной мозоли Клейна, вогнав юношу в такой глухой ступор, что он напрочь лишился дара речи.
Амон изящным жестом коснулся хрустального монокля. Не став давить и выбивать ответ силой, Он легко рассмеялся:
— Просто уступи «Замок Истока» мне, и этот гордиев узел разрубится сам собой.
— При таком раскладе: восстанет ли изначальный владыка «Замка», сдюжу ли я под тяжестью этого фатального рока — всё это станет исключительно моей головной болью. Тебе больше не придется трястись от страха.
— Ко всему прочему, смертоносную охоту со стороны мистера «Дверь» и младшего Заратула, темные дары Ночи, равно как и дальнейшие многоходовочки Моего параноидального братца — всё это бремя я всецело возьму на Себя.
— А ты, сбросив эти оковы, преспокойно останешься заурядным магом третьей Последовательности, принадлежащим лишь самому себе.
— Хех, и с какой стати мне тебя убивать? Какой Мне прок марать руки о жалкую третью ступень? Даже если бы Меня грызла жажда прибрать к рукам характеристики, твоя — откровенно из разряда факультативных. В Моем расстрельном списке значатся лишь Паллес, младший Заратул и мистер «Дверь». А пускать в расход остальную шушеру — это уже сугубо под настроение.
— Что же до той тайной ложи, которую ты умудрился сколотить — я с превеликим удовольствием перехвачу бразды правления. Это звучит до одури забавно и интригующе.
— Если же ты считаешь, что этого куша маловато, Я готов даровать тебе статус Моего благословенного. Хе-хе, разве ты не разыгрывал перед Городом Серебра спектакль, прикрываясь то личиной «Шута», то маской «Ангела Времени» Амона? Отныне эта ложь может стать кристальной правдой. Я самолично выведу их из «Земли, покинутой богами», даровав шанс узреть истинный свет.