На сей раз Клейн пошел ва-банк, залпом исторгнув из себя целую сотню «Червей Духа», отчаянно уповая, что хоть парочка этих счастливчиков умудрится ускользнуть от прожорливых лап Амона.
Вслед за этим силуэт облаченного в черное драповое пальто и простоволосого юноши по ту сторону кофейного столика резко исказился. Виртуозная рокировка — и место Клейна занял омерзительный, сплошь покрытый гноящимися язвами вампир.
Изящный столик вкупе с безупречным фарфором тотчас же брызнули мириадами трещин, словно вдребезги разбитое о камни стекло, и с сухим треском осыпались прахом.
Они стремительно канули обратно в исторические поры, дабы не засорять эфир и не вставлять палки в колеса грядущим призывам кукловода.
Не успела пройти и секунда, как сотня новоиспеченных кукол, помноженная на надежно укрытое невесть где подлинное тело Клейна, синхронно выбросила руки вперед. Эта армия болванчиков хищно вцепилась в пустоту, решив взять Короля Ангелов банальной, тупой массой, чтобы прорваться сквозь Его воровские барьеры.
В эту самую звенящую секунду каждый из них обернулся «Ученым древности».
То был коронный, абсолютный козырь из арсенала «Мага причуд» — подлинный исток той самой фундаментальной, качественной эволюции стези «Провидца».
Разумеется, фортуна каждого отдельного марионетки в этом таинстве оставалась абсолютно независимой, ни на йоту не пересекаясь с потугами соседей.
А вытянуть на свет божий Клейн отчаянно жаждал не кого иного, как саму госпожу посланницу Рейнетт Тинекер! Причем именно в той Её пиковой, устрашающей форме, что она явила в руинах Тюдора. Благодаря намертво связывающим их узам контракта и амулетам, этот ангельский фантом был для него самой податливой, легкодоступной добычей в бездонных порах истории!
Амон же и бровью не повел. Всё так же вальяжно развалившись на своем месте, Он с легкой ухмылкой наблюдал сквозь мерцающее стекло монокля, как сто один Клейн синхронно, в едином порыве надрывается над ритуалом.
Сотня с лишним правых рук слаженно прошила воздух и разочарованно вернулась ни с чем. Ни подлинному Клейну, ни его легиону кукол так и не улыбнулась удача — выудить Рейнетт Тинекер из пустоты не вышло.
И тут Амон плавно вскинул правую руку, небрежно, словно играючи, ухватившись за воздух прямо перед Собой.
Его рука едва уловимо потяжелела. С легким, ленивым рывком на себя Он вытащил наружу нечто воистину колоссальное. Прямо за стенами полуразрушенного святилища выросла исполинская, размером с монументальный замок тряпичная кукла. Облаченная в мрачное, густо усеянное вычурными деталями готическое платье, она была наглухо спелената хищными, извивающимися лозами.
То был не кто иной, как «Древняя Скверна» — Рейнетт Тинекер!
Этот ублюдок Амон внаглую, прямо из-под носа умыкнул выстраданную Клейном историческую проекцию!
В бездонных, рубиновых глазах исполинской куклы тотчас же зловеще отразилась вся сотня клейновских марионеток.
Абсолютно бесшумно, без малейших спецэффектов, болванчики — будь то копии самого сыщика или разношерстные монстры — синхронно вспыхнули тусклым светом. В мгновение ока их плоть перекроилась, обернувшись рогатыми козлами, пушистыми белыми кроликами и целым зоопарком прочего зверья.
«Деформирующее проклятие»!
Истинное тело Клейна, уже давно покинувшее первоначальную позицию, невозмутимо вышагнуло прямиком из полыхающего в кожаном фонаре пламени.
Юноша искоса мазнул взглядом по этому гротескному скотному двору, который с изрядной натяжкой всё еще можно было величать им самим, и, резко опустившись на место, издал тихий смешок:
— Небольшой моцион после сытной трапезы — воистину панацея для здоровья.
Он даже словом не обмолвился о своей только что с треском провалившейся попытке дать деру. Ломал комедию так виртуозно, словно вообще ничего не стряслось.
Амон, всё так же вальяжно развалившись на своем месте, с готовностью подыграл пленнику, с улыбкой кивнув:
— Мне доводилось перелистывать немало людских фолиантов. В них и впрямь проскакивают подобные занятные выкладки.
Сделав паузу, Он небрежным жестом указал на возвышающуюся снаружи проекцию Рейнетт Тинекер:
— Стало быть, это и есть твой хваленый курьер?
Раскусить этот факт не составляло ни малейшего труда, а потому Клейн благоразумно не стал отпираться. Утвердительно угукнув, он ответил легким кивком.