Амон слегка повернул голову. Смерив пленника взором правого глаза, увенчанного моноклем, Он с ледяным равнодушием усмехнулся:
— Не будь они верной паствой Моего отца, Город Серебра уже давным-давно обратился бы в безжизненные руины.
— Хех. Мои наблюдения кристально ясно вопят: они прячут в рукаве некий весьма увесистый секрет. И в чем именно кроется его суть — Я так и не успел выпотрошить, ибо Меня спугнули всевидящие взоры «Повешенного» и твой собственный.
«…Воистину, врожденная мифическая тварь. Гибель пары-тройки жалких смертных для Него — словно раздавить горстку муравьев. Он об этом даже не вспомнит… А в Городе Серебра, оказывается, зарыта тайна, масштаб которой способен заинтриговать самого Амона… И что же это, во имя всех богов, может быть?» — глубокомысленно размышляя, Клейн виртуозно сменил русло беседы:
— «Темный Ангел» Сасрир и впрямь был сотворен Твоим отцом из Его собственного ребра?
Эту загадку Клейн отчаянно жаждал распутать на протяжении всего их пути, вот только идеального шанса закинуть удочку всё никак не подворачивалось.
Улыбка на лице Амона заметно померкла. Устремив тяжелый взгляд в беспросветный, первобытный мрак впереди, Он изрек:
— Истинно так. Он ювелирно отсек от Себя изрядную долю характеристик вкупе с гнилой, темной изнанкой собственной личности. Пустив в дело Свое ребро, Он вылепил «Темного Ангела» Сасрира.
— Будь иначе, с какой стати этот отбитый, спесивый гордец Медичи покорно склонил бы голову перед неким Наместником Небес и Божественной Левой Рукой?
— И не всади Сасрир нож в спину, не сковав Его своими гибельными интригами, даже сбейся в монолитный альянс Ночь, Матерь-Земля, Бог Войны вкупе с остальными Королями Ангелов — стереть Моего отца в порошок им было бы попросту не по зубам.
«Так и знал… „Темный Ангел“ Сасрир выступал тем самым стержневым, критическим ключом к Его краху… Немудрено, что Богиня с самого старта принялась виртуозно пудрить Ему мозги… Разве кому-то могло привидеться в страшном сне, что Он сам предаст Себя же?» Черновые гипотезы Клейна о той древней войне богов получили железобетонное подтверждение. Юноша физически ощутил, как зелье «Ученого древности» в его нутре переварилось еще на толику.
Выдержав нарочитую, показную паузу, он забросил очередную дерзкую догадку:
— А Твой отец часом не предвидел подобного финала? Что, если «Темный Ангел» Сасрир — это и есть Его гениальная, сокрытая лазейка для возвращения с того света?
Амон внезапно издал короткий смешок:
— Ты так рьяно выпытываешь эти тайны лишь ради того, чтобы подстегнуть усвоение эликсира «Ученого древности»?
«…» Клейн виртуозно разыграл панику, словно его вот-вот прошибет ледяной пот. Молниеносно взяв эмоции в узду, он парировал:
— Меня банально сжирает любопытство: какого дьявола Ты вообще скитаешься по этой «Земле, покинутой богами»? Чего отчаянно ищешь? Ведь ни вожделенных характеристик первой Последовательности Твоего Пути «Мародера», ни самого «Замка Истока» в этих краях днем с огнем не сыщешь.
— Спишь и видишь, как бы вытащить отца с того света?
Амон, не стирая с лица улыбки и всё так же неотрывно глядя вперед, обронил:
— И да, и нет.
— Мой параноидальный братец уже в шаге от того, чтобы выдернуть отца из небытия. Ему Моя подмога больше без надобности.
«Адам и впрямь всем сердцем рвется воскресить Древнего бога Солнца? А я-то грешным делом полагал, что Он костьми ложится исключительно ради того, чтобы самому вскарабкаться на нулевую Последовательность…» — Клейн, ни на йоту не стесняясь, мысленно просклонял имя владыки Ордена Сумеречных Отшельников.
Юноша даже втайне вознес мольбу, отчаянно уповая, что Адам сейчас заявится сюда и выбьет из Своего братца всю дурь.
Впрочем, подобные лобовые мордобои совершенно не вязались с изящным, виртуозным стилем Короля Ангелов из Пути «Зрителя».
— Можешь не склонять Его имя. Он не сунет нос в Мои дела, а Я не лезу в Его. Я не зову Его Адамом исключительно потому, что прозвище «параноик» подходит Ему как влитое. Надо отдать должное: в искусстве навешивать ярлыки этот мерзавец Медичи был поистине гениален. Ах да, и даже если Я произнесу Его имя вслух, но не пожелаю, чтобы Он услышал — Он ни за что не услышит, — с усмешкой проронил щеголяющий в остроконечной шляпе Амон, виртуозно раскусив наивные, сокровенные уловки Клейна.
Вслед за этим Клейн благоразумно задвинул расспросы о «Темном Ангеле» на задворки — было кристально ясно, что Амон на эту тему распространяться не станет.