Спустя какое-то время человек вкупе с ангелом миновали каньон, и их взорам предстал монументальный, но абсолютно мертвый, безжизненный полис.
Львиная доля городских построек давно обрушилась, обратившись в руины. Те же редкие уцелевшие здания щеголяли неестественно острыми шпилями, словно отчаянно силясь уподобиться монументальным башням, пронзающим небеса на пути к божественным чертогам.
Их обветшалые фасады густо оплетали ползучие темно-багровые лозы, сплошь усеянные россыпью диковинных плодов — одному богу известно, годились ли они в пищу или таили в себе смертоносную отраву.
Переступив черту города, Клейн с содроганием подметил: перед каждым домом непременно покоился массивный каменный саркофаг. Внутри этих гробниц валялись изувеченные останки — от выбеленных временем костяков до еще смердящих, едва тронутых тленом трупов.
Всех мертвецов роднила одна пугающая черта — вопиющее, гротескное уродство. Одни бедолаги щеголяли четырьмя ногами, у других прямо посреди лба зияла жуткая расщелина. Третьи и вовсе были напрочь лишены кожи, сверкая обнаженным кровавым месивом из плоти и жил, а у четвертых руки дико извивались вокруг шеи, до боли напоминая хвосты.
— В былые времена этот полис истово бил поклоны Прародительнице Бессмертных Фениксов. Позже они переметнулись к Моему отцу, однако всё же сберегли в своем обиходе кое-какие мрачные обычаи, неразрывно повязанные с культом Смерти, — вальяжно, с ленцой в голосе обронил Амон, поправляя хрустальный монокль и скользя взглядом по округе. — Когда грянул Великий Катаклизм, эти бедолаги оказались наглухо заперты в «Земле, покинутой богами». Не нащупав в округе ни единого заурядного, безопасного съестного растения, они от безысходности принялись пожирать оскверненную, мутировавшую фауну. И вот так, поколение за поколение, скверна въедалась в их кровь, одаривая гротескными уродствами плоти и тотальным безумием. А затем… затем их цивилизация просто бесславно сгинула, стеревшись в пыль.
«Тот самый Великий Катаклизм, спровоцированный кровавой расправой Богини вкупе с остальными над Создателем Города Серебра, обернулся поистине эпохальным, всесокрушающим апокалипсисом… Ведь в те седые времена эта земля цвела и полнилась монументальными цивилизациями — эльфами, гигантами, бессмертными фениксами и целой прорвой иных народов. А ныне… ныне от их величия остались лишь жалкие, изъеденные тленом крохи…» — Клейн, воскресив в памяти недавний поглощенный земной твердью город, почувствовал, как в груди разливается щемящая, тяжелая тоска.
И в сухих исторических анналах, и в сокрытых оккультных манускриптах ту роковую веху неизменно величали «Великим Катаклизмом» — и, положа руку на сердце, титул бил точно в яблочко.
Погрузившись в короткие раздумья, сыщик поинтересовался:
— С какой стати мы вообще поперлись прямиком в эти руины, вместо того чтобы благополучно обогнуть их десятой дорогой?
Амон ответил легким смешком:
— Во Вторую Эпоху Прародительница Бессмертных Фениксов безраздельно властвовала не только над Путем «Смерти», но и подмяла под себя изрядную долю стези «Ученика». Кое-какие из заложенных здесь древних механизмов служат безупречными уязвимостями. Стоит Мне лишь виртуозно дернуть за эти бреши, как мы в два счета срежем путь и молниеносно доберемся до нашей финальной цели.
Лицо Клейна в тот же миг неуловимо, свинцово посуровело.
Глава 1160 Есть прогресс
Город Серебра, под сводами на самой вершине Круглой Башни.
Деррик Берг прождал добрую вечность, но так и не дождался ни малейшего отклика от господина «Шута».
Юношу мгновенно захлестнула волна растерянности. Он решительно не брал в толк, что означает это звенящее молчание и как ему теперь прикажете действовать.
«Господин „Шут“ нынче пребывает в неком состоянии, наглухо отсекающем возможность отвечать на мольбы? Хм, а ведь Владыка загодя намекал, что грядущее собрание может не состояться. Пожалуй, это и есть то самое предзнаменование…» Воскресив в памяти недавние события, Деррик титаническим усилием воли усмирил клокочущую в груди тревогу и мандраж.
И винить его за столь бурную, паническую реакцию было попросту глупо. Как-никак, древние фолианты Города Серебра черным по белому гласили о до боли схожем инциденте:
Тот самый Создатель, что испокон веков милостиво внимал мольбам своей паствы, в один роковой день внезапно и бесповоротно замолк, безжалостно бросив эти земли на произвол судьбы!
Проведя пару секунд в глухом оцепенении, Деррик наконец поднялся на ноги. Вернувшись в покои предводителя, он доложил Колину Илиаду: