Всего в мире должно существовать ровно девять Потусторонних характеристик «Чудотворца». Однако при полном комплекте «Слуг Тайн» трое ангелов первой Последовательности неизбежно вобрали бы в себя по одной порции второй ступени. Стало быть, свободных характеристик «Чудотворца» оставалось лишь шесть. И они благополучно осели у Заратула, Антигона, внутри «Волшебной лампы желаний», в «Бесконечном театре», «Последнем пиршестве» и, наконец, у Темного Демонического Волка.
Изначально Клейн спал и видел, как бы наложить лапы именно на ту порцию, что коптила небо вместе с Темным Демоническим Волком. Кто бы мог подумать, что этот проклятый «занавес» таит в себе не только характеристику первой Последовательности — «Слуги Тайн», но и мощь второй ступени — «Чудотворца». Ту самую, что считалась бесследно сгинувшей в водовороте истории.
«Сдается мне, разгадка её исчезновения до боли проста: её банально сожрала серая мгла, а лишь потом благополучно выплюнула обратно… Стоит ли рыть землю носом, выслеживая воскресшего Темного Демонического Волка? Нет, к дьяволу. „Истинный Творец“ вкупе с Амоном могут обрушиться на мою голову в любую секунду. Да и мой арсенал заготовок выгорел почти дотла, тогда как этот Волк вынырнет целехоньким, сохранив власть исполнять желания, призывать прихвостней и творить чудеса… Как ни крути, а своей стержневой цели я уже достиг…» Пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в голове, Клейн вскинул взгляд и обратился к госпоже посланнице:
— Я сам приберу этот «занавес».
Юноша благоразумно задвинул идею погони за Темным Демоническим Волком на задворки сознания. Вместо этого он твердо вознамерился улучить момент, пока «занавес» пребывает в глухом истощении, и наглухо взять его под свой контроль.
Рейнетт Тинекер едва уловимо кивнула. Слегка повернув голову, Она устремила тяжелый взгляд на разбросанные по округе, обугленные до черноты ошметки Темного Демонического Волка.
Эти жалкие огарки плоти тотчас же полыхнули тусклым светом. В мгновение ока они переродились то в белоснежных кроликов, то в упитанных горных козлов — причем каждая тушка источала густой, умопомрачительный аромат жареного мяса.
…………
Тем временем в надежно сокрытом от чужих глаз местечке неподалеку исполинская туша Темного Демонического Волка Котара, сплошь покрытая короткой темной шерстью, стремительно вылепилась прямо из пустоты, обретая плоть и кровь.
Бестия без малейших сожалений бросила Свой старый труп на растерзание. Молниеносно загадав Самой Себе желание и тут же даровав на него отклик, левиафан виртуозно телепортировался в одному богу известные, далекие края, после чего без оглядки, сверкая пятками, умчался прочь.
Этот «Бог Желаний» даже не помышлял сокрушаться о потере драгоценного «занавеса». Отказавшись от идеи воскреснуть на прежнем месте, Он прагматично пустил артефакт в расход, отчаянно уповая, что тот свяжет боем этого наглого выскочку, намертво повязанного с силами «Ночи», и тем самым выкроит Ему драгоценные минуты для триумфального побега.
Весь секрет того, как Котар умудрился прокоптить небо со времен Второй Эпохи и дотянуть до наших дней, крылся в одном незыблемом правиле: всегда повиноваться велению сердца и наглухо глушить жадность там, где алчность смерти подобна.
В очередном всполохе света этот монументальный монстр, увенчанный клочком пепельно-серой шерсти на лбу, бесследно растворился в первобытных пучинах мрака.
…………
Клейн благоразумно не стал соваться под руку и мешать госпоже посланнице вымещать Свою злобу на останках. Размеренно шагая к безвольному «занавесу», юноша не удержался от внутреннего, мысленного вздоха:
«Ангелов и впрямь пустить в расход архисложно, а уж мастодонтов со стези „Провидца“ — и подавно!»
Пока эти мысли крутились в голове, Клейн уже изготовился выудить из пор истории собственного двойника, дабы поручить тому подобрать этот проклятый «занавес». Вот только в ту же самую долю секунды его духовную интуицию резануло до боли знакомой, нисходящей откуда-то свыше аурой.
Эта эманация дышала непроницаемым мраком, первобытной грязью и такой концентрированной скверной грехопадения, что Клейн мгновенно, на чистых инстинктах воскресил в памяти леденящий образ «Истинного Творца»!