Что же до оставшейся половины скарба, Клейн твердо вознамерился пожертвовать её «Богине Вечной Ночи» в знак безмерной признательности. И плевать, нуждалась ли в этих безделушках сама Владычица Багрянца — ритуальный политес надлежало соблюсти от и до, дабы от всего сердца выказать должное благоговение.
Сноровисто зачистив поле брани, Рейнетт Тинекер призрачной тенью юркнула в железный портсигар, покоящийся в кармане Клейна. Там Она привычно «угнездилась» на глади всё того же золотого соверена.
Юноша благоразумно не стал с ходу накладывать глухие печати. Мертвой хваткой вцепившись в «Звездный Жезл», он молниеносно вылепил в своем уме кристально ясную картину.
То был один из пейзажей, что он педантично впечатал в память во время недавней разведки местности.
Инкрустированные в жезл самоцветы ослепительно полыхнули. В ту же долю секунды и сам сыщик, и его историческая проекция бесследно испарились со дна кратера, благополучно катапультировавшись куда-то в немыслимые дали.
Спустя пару-тройку секунд воздух в руинах пошел зыбкой рябью. Из ниоткуда выпросталась крошечная, едва различимая невооруженным глазом тварь.
Бестия вмиг начала гротескно, судорожно раздуваться, стремительно переродившись в Амона, щеголяющего в остроконечной мягкой шляпе и классической черной мантии.
«Богохульник» изящно поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу. Изогнув губы в лукавой, издевательской усмешке, Он издал тихий смешок:
— Наконец-то сыскался тот, кто распахнет сии врата.
…………
Заложив изрядный крюк и совершив два «скачка» кряду, Клейн выудил железный портсигар с укрывшейся там госпожой посланницей. Оседлав мощь «Звездного Жезла», он виртуозно наложил на коробочку многослойную, глухую печать — такую, что мгновенно спадала от одного лишь прикосновения самого сыщика.
Вслед за этим он рыбкой нырнул в историческую мглу. Пустившись в сумасшедший забег сквозь века вплоть до эпохи, предшествовавшей Первой, Клейн оседлал те самые безответные молитвы. Благодаря зову «Замка Истока» юноша в мгновение ока благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Сквозь какофонию инфернальных воплей и сводящего с ума бреда он физически ощутил, как оскверненные фрагменты его духовного тела судорожно стягиваются воедино, сбиваясь в пульсирующий комок. И, пройдя сквозь горнило многослойного, безжалостного очищения, эта скверна умудрилась непостижимым образом стабилизироваться, так и не испарившись без остатка.
«Так вот они какие — подлинная мощь и заоблачный статус истинного божества? Еще бы, учитывая, что Он безраздельно правит доменом „Падения“…» — Клейн, вальяжно опустившись в почетное кресло «Шута», сурово сдвинул брови, с параноидальной дотошностью препарируя собственное состояние.
Положа руку на сердце, та самая порча, что заронил «Истинный Творец», сама по себе не могла похвастать сокрушительной, убойной мощью. Лишись она спасительного кокона из духовной плоти Клейна, эта дрянь ни за какие коврижки не продержалась бы под сводами серой мглы и минуты. И именно этот кристально ясный расчет стал тем железобетонным фундаментом, что позволил юноше без малейших колебаний сигануть прямиком в «Замок Истока».
Загвоздка крылась в ином: если сыщик не желал добровольно сыграть в ящик во второй раз, вырвать эту гнильцу в обход собственного духовного тела было попросту немыслимо.
Виртуозно пустив в ход прорицание вкупе с остальным паранормальным арсеналом, Клейн в два счета выпотрошил всю подноготную этой въевшейся скверны:
Она не грозила никакими гротескными мутациями, не сливала агентурные сводки «Истинному Творцу» и ни на йоту не вставляла палки в колеса в повседневных делах. Её стержневая суть сводилась лишь к одному — исподволь, с неумолимой, мистической настойчивостью направлять волю Клейна, заставляя его «из-под палки» шагнуть во «Двор Короля Гигантов» и настежь распахнуть чертоги, где дремлет «Темный Ангел» Сасрир.
«Это удавка, намертво затянутая и на ментальном острове, и на самих нитях рока… Вот перешагну порог, стану „Чудотворцем“, увенчав себя ангельской короной и еще глубже подмяв под себя „Замок Истока“ — тогда, глядишь, и смогу выжечь эту проклятую порчу дотла… Какая ирония: чтобы вознестись до „Чудотворца“ и заполучить ангельский статус, мне кровь из носу надлежит сунуться во „Двор Короля Гигантов“, взломать врата усыпальницы и подсобить Городу Серебра нащупать тропу вон из этой проклятой „Земли, покинутой богами“…» — рассуждая об этом, Клейн не удержался от горькой, полной едкой самоиронии усмешки.