— С миром? — рослый, вымахавший словно скала Ян Котман, чье лицо казалось высеченным из камня суровым резцом, презрительно фыркнул.
«Хех, не будь мне кристально ясно ведомо, что эти отбитые наглухо психи из Пути „Моряка“ вспыхивают с пол-оборота, напрочь путая невинную шутку с откровенной издевкой, и в припадке ярости плюют на любые стратегические расклады — стал бы я, скажите на милость, так перед ним расшаркиваться… Дерьмо собачье!» — мысленно проворчал Даниц. Натянув на лицо самую что ни на есть лучезарную, искреннюю улыбку, он без утайки, слово в слово выложил все мотивы Сопротивления.
Ян Котман смерил этого прославленного корсара, о котором даже не было доподлинно известно, покинул ли он палубу «Золотой Мечты», долгим, тяжелым взором, после чего издал едкий смешок:
— Вздумай мы сейчас стянуть отсюда львиную долю своих сил, вам вообще по зубам будет удержать Байам и сам архипелаг? А коли вы с треском профукаете оборону, и объединенная армада Фейсака с Фейнапотом безжалостно сметет ваши рубежи — как, дьявол побери, вы собираетесь гарантировать сохранность шкур и капиталов лоэнских переселенцев?
Будучи полубогом и непосредственным участником тех давних событий, кардинал железобетонно знал, что подлинный «Морской бог» Кавитува уже давно кормит червей. Вот только кто нынче прикрывается Его вывеской, и хватит ли у этого самозванца силенок стать надежным щитом для архипелага Ротсид — для него оставалось тайной за семью печатями.
«А вопрос-то бьет в самую точку… Раз есть вопросы, значит, шансы ударить по рукам отнюдь не равны нулю…» Положа руку на сердце, Даниц даже не чесал затылок на предмет того, как Сопротивление будет тягаться с фейсакцами и фейнапотцами после отступления лоэнских мастодонтов на выручку Баклунду. Корсар свято, до глубины души верил: у Германа Воробья вкупе с маячащим за его спиной господином «Шутом» дури хватит с лихвой, чтобы взять эти земли под Свою безоговорочную эгиду.
Пока эти мысли пулеметной очередью неслись в его голове, Даниц смело встретил давящий, свинцовый взор «Морского Царя» и изрек:
— Я вознесу мольбы моему Владыке, испрашивая Его благодати для защиты архипелага Ротсид.
— Чего? — «Морской Царь» Ян Котман хищно прищурился и угрожающе шагнул вперед.
Этот первобытный, сокрушительный прессинг стези «Тирана» обрушился на Даница с такой мощью, что пират на чистых инстинктах попятился на пару шагов. Понурив голову, он прямо на месте глухим шепотом зачеканил:
— Благословенный морей и духовного мира, хранитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува, слезно молю, ниспошлите Вашу мощь и возьмите этот архипелаг под Свое покровительство…
Завершив ритуал, Даниц воровато, с параноидальной опаской скосил глаза на окно, однако никаких леденящих душу аномалий так и не выхватил.
Ян Котман смерил его презрительным взглядом добрых несколько секунд и процедил:
— Сдается мне, твоему божку на тебя наплевать…
— Кхм, — Даниц судорожно прочистил пересохшее горло, физически ощущая, как сердце пустилось в сумасшедший скач, грозя пробить грудную клетку.
И в эту самую долю секунды небеса за окном внезапно, словно по щелчку, померкли. Казалось, из ниоткуда набежала глухая пелена свинцовых туч, наглухо проглотив солнце.
«Морской Царь» Ян Котман рефлекторно крутнул головой, устремив тяжелый взгляд наружу. На самом горизонте, там, где океан сливался с небесами, наползла густая, непроницаемая тень.
Опираясь на свою абсолютную власть над акваторией архипелага, кардинал Церкви Повелителя Бурь в мгновение ока соткал в уме кристально ясную, панорамную картину происходящего:
Весь архипелаг Ротсид вкупе с прилегающими водами безжалостно затопил густой, первобытный туман. Мир вмиг стал зыбким, призрачным, напрочь растеряв осязаемую реальность;
Шальная морская птица, спикировав с небес, попыталась усесться на портовый утес, вот только её тельце прошило скалу насквозь, словно бесплотный морок, не найдя ни малейшей опоры;
Обыватели на самих островах продолжали тянуть свою рутину, ни сном ни духом не ведая о чертовщине, лишь спинным мозгом чуя приближение очередного сокрушительного шторма.
— Какого дьявола… — глубокая синева в зрачках Яна Котмана судорожно расширилась. Кардинал на чистых инстинктах вновь обернулся, вперив ошарашенный взор в того самого «Пылающего» Даница, что мнил себя благословенным «Морского бога».
У Даница челюсть отвисла до самого пола, а закрыть её он напрочь запамятовал. Корсар пребывал в таком же, если не большем, первобытном ступоре, что и сам «Морской Царь».