На страже врат стояли сразу два «Серебряных Рыцаря»!
Колин Илиад благоразумно не стал терять ни секунды. Резко отведя взгляд от этой подавляющей картины, Вождь обратился к Герману Воробью:
— Я свяжу боем одного из «Серебряных Рыцарей», а вы тем временем постарайтесь стереть в порошок второго, и как можно скорее.
Положа руку на сердце, старец совершенно не ведал о подлинных пределах мощи Германа Воробья. Вот только опираясь на то первобытное благоговение, что плескалось в глазах Деррика Берга, вкупе с тем неоспоримым фактом, что этот гость самолично распахнул врата покоев Короля Гигантов, «Охотник на Демонов» вынес железобетонный вердикт: этот благословенный господина «Шута» полубог ни на йоту не уступает ему самому.
При таком раскладе, заручившись надежной поддержкой Ловии и Деррика, что Герману Воробью, что самому Колину Илиаду не составило бы особого труда в кратчайшие сроки пустить в расход одного из стражей. В конце концов, перед ними высились отнюдь не живые святые во плоти, а лишь некие специфические, напрочь лишенные искры разума големы.
Не успело эхо слов Колина Илиада растаять в воздухе, как он узрел поистине диковинную картину: Герман Воробей согнулся пополам и раскатисто, безумно расхохотался:
— И с какой стати мы должны придавать столь колоссальный вес этим жалким игрушкам?
— Будь они живыми, дышащими разумом, подлинными «Серебряными Рыцарями» — я бы, вне всяких сомнений, проявил ту же параноидальную осмотрительность, что и вы. Вот только сейчас… ха-ха, просто смотрите и наслаждайтесь спектаклем.
Роняя эти слова, Клейн изящно прижал левой рукой, по которой всё так же мерзко копошилась прорва «Червей Духа», свой шелковый цилиндр. Резко выпрямив спину, юноша чеканным, уверенным шагом направился прямиком к монументальным ступеням.
Подхваченный ревущим шквалом ветра, он ярус за ярусом преодолевал этот циклопический подъем, неумолимо приближаясь к парадным вратам «Двора Короля Гигантов».
В процессе этого марш-броска его правая рука то и дело лениво, небрежно взмывала ввысь. Пальцы едва уловимо подрагивали, словно сыщик просто разминал затекшее запястье или же отчаянно силился ухватить саму пустоту.
Во время последнего такого взмаха плечо Клейна внезапно потяжелело и просело вниз, будто намертво окоченев под незримым весом. Вот только в раскинувшемся вокруг мареве так ничего и не соткалось.
Колин Илиад, втайне сгорая от желания воочию прощупать пределы мощи Германа Воробья, благоразумно не стал его одергивать. Вождь лишь отдал негласный приказ Ловии держаться поближе, дабы подстелить соломку, случись у союзника фатальная осечка. Однако в эту самую секунду старец вдруг сбавил темп. Сурово сведя брови на переносице, он замер, словно звериным чутьем уловив в воздухе некую диковинную аномалию.
Что же до Деррика, паренек лишь благоговейно, с нескрываемым обожанием созерцал удаляющуюся спину авантюриста. Он свято, железобетонно верил: господину «Миру» по зубам стереть этих стражей в порошок в мгновение ока.
Глава 1253 Желаю удачи
Лишь когда Клейн почти одолел эту монументальную каменную лестницу, двое «Серебряных Рыцарей», несущих вахту у парадных врат «Двора Короля Гигантов», наконец-то соизволили выказать хоть какую-то реакцию.
Они синхронно повернули головы. Скрытые за глухими забралами шлемов оранжево-красные сгустки света дважды мигнули, словно стражи силились идентифицировать незваного гостя, и на какую-то неуловимую долю секунды в их движениях сквозило глухое недоумение.
На наполовину нормальном, наполовину леденящем душу лице Клейна правый уголок губ изогнулся в гротескной, преувеличенной ухмылке, тогда как слева мерзко и лениво извивался прозрачный червь. Всё это сплеталось в донельзя жуткую, но при этом пугающе небрежную улыбку.
Топ!
Его правая нога тяжело опустилась на последнюю ступень, и он благополучно ступил на широкую площадку перед самыми парадными вратами «Двора Короля Гигантов».
Внезапно лоб Клейна с сухим треском разошелся, обнажив зияющую серебристо-белую щель, а из самых недр его плоти ревущим фонтаном брызнули мириады ослепительных, разящих серебряных лучей.
В ту же долю секунды его фигура с оглушительным хрустом разлетелась на части, безжалостно искромсанная на бесчисленные кровавые ошметки.
Эти ошметки плоти, взмыв в воздух, начали стремительно бледнеть и истончаться, пока не обратились в жалкий рой бумажных обрывков.
Силуэт Клейна, щеголяющего в черном плаще и шелковом цилиндре, то и дело выныривал в самых разных точках, однако раз за разом его безжалостно стирали в порошок хлесткие серебряные вспышки клинков. Останки то рассеивались бесплотными фантомами, то оборачивались искромсанными бумажными двойниками.