В этот раз Потусторонняя характеристика отходила Рейнетт Тинекер, а Клейн забирал себе марионетку в лице «Серебряного Рыцаря».
Вскинув голову и смерив взглядом монументальные створы, сыщик дернул за ниточки, заставив своего новоиспеченного, возвышающегося над ним болванчика-стража шагнуть вперед. «Серебряный Рыцарь» с силой вогнал свой исполинский меч прямо в каменную расщелину.
Вслед за этим гигант тяжело навалился на преграду. Вытянув обе руки, он уперся ладонями в эти циклопические, уходящие ввысь на несколько десятков метров врата.
Под оглушительный, натужный скрежет створки, щедро инкрустированные массивными золотыми гвоздями, мучительно медленно подались внутрь.
В эту самую секунду иллюзорное «солнце» в вышине дернулось, и весь архитектурный ансамбль «Двора Короля Гигантов» намертво застыл в оранжево-красном мареве закатных сумерек.
Исполинские врата распахивались всё стремительнее, дюйм за дюймом обнажая перед Клейном и его спутниками сокрытое нутро твердыни.
За порогом вздымалась пепельно-серая, купающаяся в оранжево-красных лучах циклопическая лестница с неисчислимой прорвой ступеней. Она устремлялась прямиком к самой вершине — туда, где возвышались монументальные, величественные покои Короля Гигантов. На этом тракте не было ни единой преграды, а по обоим флангам плотной стеной громоздились древние дворцы и пронзающие небеса шпили.
У фасадов этих бесчисленных строений застыли исполинские изваяния гигантов. С ног до головы закованные в латы стального цвета и сжимающие в руках длинные алебарды, они несли глухую, вечную вахту вдоль всего пути к божественной обители.
— Настало время вашего выхода, — Клейн повернул голову, одарив Колина Илиада и Ловию гротескной, театральной улыбкой.
Бывший «Охотник на Демонов» Колин едва заметно кивнул, не проронив ни звука возражения. А за спиной Ловии в тот же миг вырос призрачный, высотой в несколько метров силуэт: фантом был облачен в сплошную серебряную броню, а его глаза полыхали темно-багровым, адским пламенем.
Бам-бам-бам!
Каменные големы, выстроившиеся по обе стороны лестницы божественного царства, один за другим начали исторгать из себя ослепительные серебристо-белые вспышки, сопровождая это гулким треском ломающейся изнутри породы.
Эти распускающиеся «серебряные бутоны» стремительной волной неслись всё выше и выше по ступеням, словно салютуя прибытию высоких гостей.
Спустя считанные минуты Колин Илиад, выпасаемый Ловией призрачный дух вкупе с марионеткой Клейна — эта троица «Серебряных Рыцарей» — благополучно смела львиную долю стражей на божественном тракте. Нетронутой осталась лишь та малая горстка големов, что застыла у самых покоев Короля Гигантов: сунуться туда они благоразумно не отважились, параноидально страхуясь от форс-мажоров.
И в этот самый миг с территории дворца Короля Гигантов хищно спикировали две фигуры, плавно скользя прямо к позициям троих «Серебряных Рыцарей».
Лицо первого наглухо скрывала глухая тень, а спадающие до плеч смоляные, слегка вьющиеся волосы развевались на ветру; за его спиной угрожающе распахнулись несколько пар призрачно-черных крыльев. Второй же силуэт являл собой чистейший, непроницаемый мрак, который то и дело гротескно искажался и пульсировал.
Это были Энъюни и та самая, некогда принадлежавшая самому Клейну первозданная тень — оба до неузнаваемости мутировавшие под леденящим влиянием «Темного Ангела».
…………
Тем временем на поле брани, окутанном густым туманом, кожу Одри внезапно, слой за слоем, покрыла пепельно-белая драконья чешуя. То была безжалостная отдача от того, что её взор выхватил нечто, на что простым смертным смотреть было категорически заказано.
И пусть их разделяла пелена мглы, заоблачные сущности ангеловского калибра всё равно неминуемо обрушивали свою скверну и фатальный урон на любую живую тварь, посмевшую бросить на Них взгляд!
Будучи полубогом из Пути «Зрителя», Одри молниеносно отвернулась. Девушка виртуозно умиротворила собственный рассудок, титаническим усилием воли подавив первые ростки надвигающейся потери контроля.
Пока мысли лихорадочно неслись в её голове, аристократка попятилась на пару шагов. Пустив в ход «Психологическую невидимость», она благополучно скрылась в густом мареве, благоразумно не торопясь просачиваться в окопы объединенных сил Интиса и Фейсака.
Она затаилась в ожидании идеального шанса — того самого момента, который, как она свято верила, стопроцентно должен был подвернуться.
Драгоценные минуты таяли с такой мучительной, деревянной медлительностью, что Одри грешным делом начало казаться, будто время и вовсе застыло на месте. Наконец, спустя целую вечность, её взор уловил, как клубящийся над вражескими окопами туман наливается свинцовой тяжестью, словно солнце рухнуло за горизонт, и бразды правления миром перешли в руки кромешной ночи.