Абсолютно бесшумно солдаты и офицеры Интиса вкупе с фейсакцами сомкнули веки, провалившись в глубокий, беспробудный сон. И эта участь не миновала даже львиную долю Потусторонних в их рядах.
Укрывшаяся неподалеку Одри точно так же скользнула в царство грез, вот только будучи «Странствующей в сновидениях», загодя внедрившей в саму себя нужную психологическую установку, она виртуозно сохранила кристальную ясность рассудка.
Не теряя ни доли секунды и не зная, сколько продержится это окно возможностей, девушка оседлала «Странствие по снам». Бесплотной тенью просочившись во вражеский лагерь, она принялась ювелирно сновать от одного бойца к другому, исподволь закладывая в их умы семена «Ментальной чумы».
Эта зараза неминуемо повергла бы инфицированных бедолаг в пучину животной паники, слепого хаоса и тотального душевного надлома, купировать который заурядными методами было бы попросту не по зубам.
У-у-у!
Пронзительный звук горна безжалостно разорвал тонкую грань между реальностью и грезами. Он вдребезги разнес этот серый, иллюзорный мир, мгновенно вырвав из оцепенения спящих солдат и офицеров.
Одри не стала терять ни секунды. За неуловимое мгновение до того, как сновидение окончательно рухнуло, девушка виртуозно пустила в ход «Странствие по снам», метнувшись на противоположный фланг лагеря и благоразумно разорвав дистанцию с той толпой, в чьи умы она только что заложила семена «Ментальной чумы».
В следующую же долю секунды царство грез с оглушительным треском развеялось без остатка. Вышвырнутая обратно в суровую реальность, аристократка материализовалась на самых задворках позиций коалиции.
Вжик!
Ослепительная, разящая серебристо-белая вспышка хищно полыхнула прямо сбоку от Одри, безжалостным лезвием вспоров густую пелену тумана.
Однако девушка даже не вздрогнула. Внезапное обнаружение и последовавший за ним удар ни на йоту не выходили за рамки её железобетонных расчетов.
Едва просочившись во вражеский лагерь, она кристально ясно отдавала себе отчет: её «Психологическую невидимость» почти стопроцентно могут раскусить по косвенным зацепкам. Например, по тем микроскопическим крохам жажды убийства, которые ей так и не удалось наглухо удержать в узде.
Именно поэтому, помимо самого «невидимого» покрова, она виртуозно сплела воедино схожие ментальные фокусы с той аурой первобытного хаоса, что источала «Длань Ужаса». Этот изящный маневр позволил ей вылепить прямо подле себя собственную фантомную копию — идеальную, безупречную приманку для отвода глаз возможных охотников из засады.
Иными словами, под глухим панцирем её «Психологической невидимости» скрывался еще один, смертоносный слой иллюзий.
И суровая реальность в очередной раз доказала, что её талант к препарированию чужой психологии бьет точно в яблочко: фантомная обманка благополучно приняла на себя этот сокрушительный, внезапный выпад.
Мертвой хваткой вцепившись в подаренное окно возможностей, девушка молниеносно отступила, бесследно растворившись в самых недрах густого тумана.
Вслед за этим из мглы вынырнул исполинский пепельно-белый дракон, чья голова гротескным образом всё еще сохраняла человеческие черты. Его циклопические чешуйки были сплошь испещрены многомерной вязью таинственных, мистических символов. Эти знаки словно въедались прямо в плоть и одновременно прорастали наружу, сплетаясь в нечто хтоническое, напрочь попирающее законы материального мира. Одного лишь взгляда на эту мерзость с лихвой хватило бы, чтобы рассудок простого смертного с оглушительным треском разлетелся вдребезги, а мысли скрутились в тугой, леденящий узел первобытного безумия.
Синхронно с этим, ровно на том самом пятачке, где еще секунду назад стояла Одри, из пустоты вырисовалась статная фигура в парадном мундире фейсакского генерала. Его лицо, шея и обнаженные кисти рук густо поросли серебристыми металлическими пластинами, источая пронизывающую, мертвенную стужу.
…………
Тем временем мутировавший Энъюни вкупе с первозданной тенью самого Клейна тяжело приземлились на одну из ступеней, щедро залитую оранжево-красным маревом сумерек. А троица «Серебряных Рыцарей» синхронно попятилась, заняв глухую оборону подле Деррика и сыщика.