— С какой стати у тебя в закромах пылится такая уйма моноклей? И где ты их вообще прячешь?
Амон изящно поправил хрустальное стеклышко на правом глазу и с вальяжной небрежностью рассмеялся:
— А с чего бы тебе не спросить, почему у каждого Моего двойника имеются глаза, и где они хранятся в свободное время?
— … Дошло, — Клейн, на которого снизошло легкое озарение, коротко кивнул.
Амон вновь перевел взгляд на светящиеся врата, по которым всё еще бежала водоворотная рябь, и светским тоном обронил:
— Меня не покидает мысль, что вся твоя сегодняшняя эскапада была не просто дерзким рывком, а ювелирной, многоходовой подготовкой.
— Так какие скрытые маневры ты умудрился провернуть под шумок?
Клейн, тщательно взвесив слова и ни на йоту не изменившись в лице, отозвался всё с той же приклеенной улыбкой:
— Рискни угадать.
— Кое-какие черновые гипотезы у Меня и впрямь имеются. Как думаешь, Я попал в яблочко? — зажав монокль за верхнюю и нижнюю грани, с живым, неподдельным интересом парировал Амон.
— Вполне вероятно, что да, а может, и нет, — юноша благоразумно уклонился от прямого ответа. Покорно приблизившись к Амону, он стал безмолвно созерцать, как Тот вновь вытягивает руку, ложась ладонью прямо на бледное световое марево врат.
По глади створок вновь пошла зыбкая рябь. Круги расходились всё стремительнее, становясь всё более неистовыми и дикими.
Спустя десяток долгих секунд это водянистое искажение наглухо пропитало пространство вокруг, заставив световые врата раздуться в размерах едва ли не вдвое.
Амон скользнул взглядом по Клейну, легким жестом велев ему шагать вперед.
На чистых инстинктах юноша обернулся, окинув цепким взором своды храма.
Далеко за кромкой света от кожаного фонаря, во мраке робко мерцали крохи Потусторонних характеристик, оставшиеся от убитых гротескных тварей. При жизни далеко не все из них ступали по мистической стезе: многие заурядные обыватели, мутировав в этих бестий, черпали свою мощь из самой тьмы и первобытной скверны. Сила эта им не принадлежала, а потому и никаких характеристик после их смерти выкристаллизоваться не могло.
— Едва не запамятовал, — Амон, чей взгляд точно так же прочесал округу, внезапно покачал головой с легким смешком.
Не успело эхо Его слов растаять под сводами, как сгустки Потусторонних характеристик послушно взмыли в воздух. Они один за другим хлынули прямиком в Его тело, намертво сливаясь с Ним воедино. На холодных плитах осталась лежать лишь жалкая горстка светящихся крупиц.
— В этих краях в монстров по собственной воле перерождались в основном Потусторонние из Пути «Ученика», способные просочиться в теневую изнанку полиса, вкупе с их домочадцами, — вальяжно обронил Амон, отводя взор.
«Даже если это характеристики смежных стезей, жрать их вот так внаглую, сырыми — это же верный путь к фатальному срыву! Разве рокировка не дозволена лишь при переходе на более высокую ступень родственного Пути? Неужто эта механика работает и в обратную сторону, поглощая низшие ранги?» — Клейн, впав в искреннюю оторопь от этого зрелища, с нескрываемым недоумением поинтересовался:
— Разве подобные фокусы не накапливают в тебе первобытное безумие?
И это был еще до смешного мягкий вопрос. Юноша всерьез подозревал: вздумай он провернуть нечто подобное, то с колоссальной долей вероятности тут же слетел бы с катушек, превратившись в полоумного маньяка.
— Другие бы свихнулись, — с усмешкой отозвался Амон. — А Я — нет.
«Воистину, ходячий Баг…» — Клейн не удержался от тяжелого мысленного вздоха.
Вслед за этим дистанция, разделявшая его со световыми вратами, бесследно испарилась.
На чистых инстинктах напрочь позабыв о тех жалких остатках характеристик Пути «Смерти», он шагнул в пульсирующее марево врат плечом к плечу с Амоном.
Бескрайний, непроницаемый мрак и хищно извивающиеся нити света дико сплелись воедино, закружившись в водовороте. Клейна мгновенно накрыло тошнотворное чувство стремительного падения в бездну.
Спустя десяток томительных секунд он обнаружил, что они с Амоном благополучно вынырнули посреди мощеной площади. Тусклое, мутно-желтое сияние кожаного фонаря теперь с трудом пробивалось сквозь тьму: казалось, некая незримая, подавляющая сила наглухо обрубила радиус света вдвое.
В небесах ослепительно полыхнула молния, на краткий миг залив округу резким светом.