«Неомраченная сфера» тотчас же ослепительно полыхнула, будто сквозь её барьер просочились лучи подлинного, первозданного солнца, щедро заливая всё нутро.
Вслед за этим прямо из пустоты рухнул кристально чистый шар, сотканный из мириад языков священного пламени. Эта ослепительная сфера без разбора накрыла собой и Колина Илиада, и Энъюни.
«Солнечное пламя»!
«Солнечное пламя» из арсенала «Неомраченного»!
Именно это божественное заклинание в свое время пустил в ход Клейн, дабы стереть в порошок Мегоуз вкупе с тем хтоническим плодом в её чреве. Эта магия обрушивала сокрушительный, колоссальный урон на любых бестий из доменов «Скверны», «Падения» и «Смерти», зачастую испепеляя их дотла с одного удара.
В недрах этой ревущей сферы священного огня призрачно-черные крылья за спиной Энъюни тотчас же задымились тусклым маревом. Покрывавшие его плоть непроницаемо-черные латы пошли зияющими трещинами, местами стекая расплавленными каплями, а сочащаяся наружу аура падения вспыхнула как порох.
Колин Илиад тоже принимал на себя чудовищный урон. Монолитная серебряная броня на теле старца стремительно обращалась в потоки жидкого, расплавленного металла.
Деррик благоразумно не стал обращать на это внимания. Не теряя ни секунды, юноша вновь пустил в ход «Солнечное пламя», во второй раз безжалостно затопив и Энъюни, и Колина Илиада ослепительным шквалом.
Паренек железобетонно верил: по сравнению с врагами, черпающими силы из «Падения» и «Скверны», Вождь из Пути «Воина» пострадает от этого испепеляющего удара на порядок меньше, а значит, сможет продержаться в этом пекле куда дольше.
А уж когда с главным врагом будет покончено, господин «Мир» всегда сможет выудить из пор истории ту самую «Трости Жизни» и благополучно исцелить предводителя.
Это был единственный, самый молниеносный способ стереть Энъюни в порошок!
И додумался до этой зубодробительной тактики отнюдь не сам Деррик. Да и Клейн этот план не выковывал. Идея принадлежала лично Колину Илиаду.
Чуть ранее, пока они совещались за порогом, сыщик лишь вкратце обрисовал возможный паранормальный арсенал Энъюни и той самой «тени». Он благоразумно не стал навязывать никаких стратегий, всецело отдав бразды правления Вождю Города Серебра.
Клейн кристально ясно осознавал: «тень» знает его как облупленного. Любой гениальный финт, что придет в голову ему самому, неминуемо родится и в мозгу двойника. Пойди они по его излюбленным лекалам — враг бы в два счета раскусил замысел и подстелил соломку. А посему в столь патовой ситуации довериться колоссальному, выкованному кровью опыту бывшего «Охотника на Демонов» было самым изящным и безупречным выходом.
Колин Илиад тоже не стал разводить церемонии. Старец без колебаний выделил в качестве первоочередной мишени именно Энъюни, насквозь пропитанного леденящей скверной «Темного Ангела». И уже пляша от этой печки, выковал суровый план: вырвать триумф, расплатившись собственной кровью.
Принимать на себя удары и терпеть агонию он не страшился ни на йоту. Куда больше его страшило, что подобного шанса у них может и не оказаться.
Очередная ослепительная сфера, объятая мириадами священных огней, с ревом рухнула вниз. Её лучи щедро залили округу, заставив «тень» Клейна еще сильнее поблекнуть, а призрачно-черные крылья за спиной Энъюни — истончиться, стремительно превращаясь в эфемерный, тающий морок.
Но именно в этот критический миг одна пара тех самых призрачных крыльев внезапно, словно по щелчку, оторвалась от спины Энъюни. В долю секунды она переродилась в глубокий, непроницаемо-черный «океан».
Глава 1256 У меня есть то, чего нет у тебя
Тот самый непроницаемо-глубокий «океан» вмиг без остатка поглотил ослепительно полыхающий шар, отчего залитая светом «Неомраченная сфера» заметно потускнела, налившись свинцовым мраком.
В его недрах тут же одна за другой начали вспыхивать слепящие серебристо-белые молнии, превратив тот самый пятачок, где сцепились в ожесточенной сече Энъюни и Колин Илиад, в ревущий, искрящийся электрический лес.
Под оглушительный треск разрядов по поверхности монолитной серебряной брони Колина Илиада суетливо зазмеились мириады электрических всполохов. Смертоносные дуги хищно устремились вверх, просачиваясь прямиком в зазоры его забрала.
Этот «Серебряный Рыцарь», уже успевший обнажить неполную форму мифического существа, мгновенно окоченел: казалось, разящие удары молний сковали его плоть леденящим параличом. Тем временем черные латы Энъюни, словно сотканные из чистейшей первобытной «Скверны», жадно впитали в себя весь шквал электричества. Броня с хрустом разлетелась на куски, виртуозно рассеяв урон и уберегши подлинное тело от фатальной отдачи.