В эту долю секунды святое оружие поголовно поддалось скверне, обратившись в порчу!
Деррик, чьи рефлексы были доведены до автоматизма годами изматывающих тренировок и кровавых вылазок, звериным чутьем почуял угрозу. Паренек пружинисто рванул вперед, уйдя в глухую карусель перекатов.
Вжик, вжик, вжик!
Искаженные тьмой копья градом обрушились прямо за его спиной, с шипением проедая огромные, зияющие дыры в каменной кладке.
Тем временем святой-«Солнце» тоже не сидел сложа руки: он безостановочно швырялся «Копьями Неомраченного» и выжигал пространство «Чистыми белыми лучами». Этот шквальный огонь припер Ловию к стенке, вынудив старейшину пустить в ход одного из «выпасаемых» духов. Опираясь на его таланты, она принялась виртуозно «Телепортироваться», отчаянно силясь прорваться сквозь заградительный огонь и подобраться к врагу вплотную.
К её превеликой досаде, в подобном режиме ей было по зубам вытягивать мощи лишь одного-единственного призрака за раз. Жонглировать «скачками» и параллельно соткать разящую «Серебристо-белую рапиру», дабы нанести дистанционный удар и выгрызть себе спасительное окно, она банально не могла.
На другом фланге поля брани Клейн сцепился в поистине первобытной, остервенелой сече с собственной «тенью». Под оглушительный грохот невидимых воздушных ядер то тут, то там ревущими снопами взмывало алое пламя. Воздух густо усеивал листопад из обрывков бумажных двойников, а мириады искусно вылепленных иллюзий с шипением лопались, словно мыльные пузыри.
Что же до марионетки-«Серебряного Рыцаря», то этот болванчик уверенно прессовал святого-«Зрителя». Спору нет, Дракон Разума козырял чудовищной мышечной массой и заоблачной физической мощью, вот только тягаться в ближнем бою с мастодонтами из Пути «Гиганта» ему было откровенно не по чину.
Впрочем, «Зритель»-полубог отнюдь не балансировал на краю гибели. Как-никак, он уже успел обнажить неполную форму мифического существа. Не окажись перед ним бездушная кукла, которой дергал Клейн — маг, до дна переваривший эликсир третьей Последовательности и повидавший на своем веку целую прорву хтонических тварей, — враг мог бы играючи оседлать ауру божественности. Этот фокус исподволь отравил бы рассудок неприятеля, ввергнув его в пучину дикого бешенства и неумолимо сводя с ума.
Наглухо лишившись этого божественного козыря, святому-«Зрителю» не оставалось ничего иного, кроме как пустить в ход таланты «Гипнотизера». Виртуозно жонглируя «Боевым гипнозом», он силой принуждал мишень к абсурдным, гротескным выпадам — заставляя, к примеру, рубить клинком в молоко. Оседлав эти секундные заминки, он отчаянно силился вырваться из мертвой хватки, дабы вновь нырнуть в спасительную «Психологическую невидимость» и обрушить коварный удар в спину самому Клейну.
Механика «Боевого гипноза» зиждилась на грубом, форсированном вмешательстве прямо в разгар бойни: жертва начинала выкидывать совершенно нелогичные коленца. Загвоздка крылась лишь в том, что подобные приказы не могли нести прямой, суицидальной угрозы для самого загипнотизированного, да и держался морок до смешного недолго — рассудок мишени прояснялся почти мгновенно.
Разумеется, брал на мушку этот святой отнюдь не саму марионетку. Болванчик являл собой бездыханный кусок плоти, наделенный абсолютным иммунитетом к любым играм с разумом. «Зритель» ювелирно перехватывал и искажал ту самую незримую волю, что Клейн транслировал через «нити духовного тела». Вбивая помехи в канал связи, он заставлял куклу неверно считывать директивы и плясать вразрез с подлинными замыслами кукловода.
По своей сути этот финт уже мутировал из банального гипноза в тончайшее вмешательство в саму волю. Эффективность, спору нет, изрядно не дотягивала до чистого воздействия, вот только далеко не каждому святому Пути «Зрителя» было по зубам освоить столь виртуозный пилотаж. Подобные фокусы рождались лишь в горниле дотошного, параноидального препарирования и обкатки собственного арсенала.
И для «Зрителя» это была вынужденная, отчаянная мера. Ведь ни «Лишение разума», ни «Ментальный шторм», ни даже дыхание Дракона Разума не могли нанести мертвой марионетке ни малейшего урона.
Исполинский пепельно-серый дракон, чью голову наглухо укрывала тень, раз за разом порывался прорваться к Клейну или обрушить площадную магию. Увы, «Серебряный Рыцарь» виртуозно пресекал все его попытки. Смертоносные «Серебристо-белые рапиры», норовящие взорваться прямо в кишках бестии, вынуждали его отступать и уходить в глухую оборону.