Пока на этом фланге весы резко качнулись в обратную сторону, сеча между тремя полубогами Города Серебра, Энъюни и святым-«Солнце» тоже претерпела леденящие душу метаморфозы.
Стоило Колину Илиаду в очередной раз намертво связать боем лишившегося черных лат Энъюни, как Деррик вновь пустил в ход отработанную до автоматизма стратегию:
Паренек то обрушивал ковровые удары «Солнечным пламенем», хладнокровно разменивая увечья Вождя на тактический триумф, то ковал раскаленное добела «Копье Неомраченного» ради ювелирно точных выпадов. Впрочем, к последнему он прибегал не так уж часто: Энъюни мог играючи уклониться от копья, а то и вовсе подставить под удар самого Колина Илиада.
Выдержав три сокрушительных шквала «Солнечного пламени», Энъюни наконец-то не выдержал прессинга. Болванчик распахнул одну из двух уцелевших пар иллюзорно-черных крыльев. Оперение стремительно переродилось в непроницаемо-черный океан, пожирающий любой свет. Эта хтоническая жижа ревущей волной накрыла Колина Илиада, густо облепив тело Вождя вязкой смолой и наглухо сковав его движения.
Мертвой хваткой вцепившись в этот идеальный шанс, Энъюни выскользнул из сечи. Виртуозно уклонившись от летящего следом «Копья Неомраченного», марионетка обратилась призрачной тенью и пулей рванула к чертогам Короля Гигантов, вознамерившись подставить плечо «тени» и вдребезги разнести преграду.
Но именно в этот критический миг прямо из его нутра вырвалась ослепительная серебристо-белая вспышка. Она безжалостно разорвала куклу на куски, превратив её в груду кровоточащего, багрового месива!
Этот ювелирный, внезапный удар нанесла не кто иная, как Ловия.
Старейшина «Совета Шести» внаглую проигнорировала летящую в неё атаку святого-«Солнце». В ту самую долю секунды, когда Энъюни дал деру, женщина без малейших колебаний переключила «выпасаемую» душу на злого духа «Серебряного Рыцаря», отчего её черная броня тотчас же ослепительно полыхнула серебром.
Вжик!
Кристально чистое, разящее «Копье Неомраченного» с хрустом впечаталось прямо в леди, наглухо поглотив её ревущим, раскаленным миниатюрным солнцем.
Искромсанные ошметки плоти Энъюни тем временем и не думали сдаваться. Пульсируя первобытной жизнью, они судорожно поползли друг к другу, отчаянно силясь заново слепить тело.
Однако в это же самое мгновение закованный в вязкую черную смолу Колин Илиад исторг из себя мириады слепящих бликов. Сливаясь в неистовый шторм, лучи разорвали удушающие путы в клочья, вновь явив миру его монолитные серебряные латы.
Следом этот переродившийся в исполина «Серебряный Рыцарь» сделал широкий, размашистый шаг. Взметнув прямой клинок утренней зари, старец подстегнул бушующий «световой шторм». Ревущая лавина хлынула вперед, наглухо затопив багровые сгустки мяса.
Из небытия соткалась пара призрачно-черных крыльев, чтобы тут же бесследно испариться, погасив ярость «светового шторма». Увы, Деррик не зевал: юноша молниеносно обрушил следом «Солнечное пламя». Священный огонь безжалостно охватил каждый клочок плоти, растворяя скверну в кристально чистом сиянии.
Узрев эту картину, святой-«Солнце» кристально ясно осознал: гибель подлинного тела неминуема. Плюнув на возможность добить Ловию, Он круто развернулся, намереваясь пулей выскользнуть за пределы собственной «Неомраченной сферы».
Внезапно Его слух резанул голос, насквозь пропитанный ядом и леденящей порчей:
— Медлительность!
Ловия, титаническим усилием воли вырвавшись из-под гнета остаточной мощи «Копья Неомраченного», виртуозно «Телепортировалась» прямо под нос к святому-«Солнце». Не теряя ни доли секунды, она переключила «выпасаемую» душу на злого духа из домена «Дьявола» и пустила в ход «Слова скверны».
К этому моменту монолитная черная броня на её теле с треском разлетелась в пыль, а черная мантия с пурпурной вязью пестрела зияющими прорехами. Сквозь эти лохмотья проглядывала оплавленная, судорожно копошащаяся плоть, а аура самой старейшины источала пугающую, предсмертную слабость.
Заклятие «Медлительности», не дотягивающее до полубожественного калибра, не могло удержать святого-«Солнце» в оковах надолго. Увы для Него, Колину Илиаду с лихвой хватило и этой крошечной, мимолетной заминки. Старец молниеносно выковал «Серебристо-белую рапиру» и «Телепортировал» клинок прямиком к груди врага.
Разящее оружие, повинуясь хаотичной, случайной мутации, играючи прошило священные латы святого-«Солнце» насквозь и с оглушительным треском взорвалось прямо в Его нутре.