Этот Запечатанный артефакт остервенело порывался вгрызться в плоть Клейна, вознамерившись сожрать юношу со всеми потрохами, не побрезговав даже душой!
«Ползучий голод» пал жертвой скверны!
— Тц, — с досадой цокнув языком, Клейн на чистых инстинктах скосил глаза на зажатый в правой руке «Звездный Жезл». Хвала небесам, эта реликвия нулевого класса, напрочь лишенная живой искры, вела себя смирно и никаких аномалий не выказывала.
Не теряя ни доли секунды, юноша резким жестом вскинул правую руку и безжалостно, с размаху вогнал тупой конец «Звездного Жезла» прямо в разверзнутую пасть «Ползучего голода».
Перчатка судорожно, с мерзким хрустом пожевала рукоять, однако, наглухо задавленная заоблачным, подавляющим статусом артефакта, в конце концов угомонилась и обмякла.
Издав пару сухих смешков, Клейн вновь чеканным шагом отмахал еще несколько метров вперед.
В этот самый миг сгустившийся на стенах, исполинских колоннах и каменных плитах мрак пошел гротескными изломами. Тени начали зиять всё новыми и новыми провалами, из которых, словно грибы после дождя, хищно вылуплялись мириады латунных глаз.
Под перекрестным прицелом этого неисчислимого роя немигающих взоров прямо перед Клейном соткался из пустоты человеческий силуэт.
Изначально фантом щеголял рублеными чертами Германа Воробья с его смоляными волосами и карими глазами. Затем плоть судорожно, дюйм за дюймом исказилась, переродившись в темноволосого юношу с заурядной, дышащей книжной интеллигентностью внешностью — Клейна Моретти. А в финале двойник и вовсе выцвел до состояния размытой тени, щедро исторгая из своего нутра клубы пепельно-серой мглы.
И в ту самую секунду этот морок, грозивший вот-вот вытащить на свет божий всю подлинную подноготную Клейна, намертво застыл.
Ба-бах!
Силуэт с оглушительным треском разорвало в клочья. Осыпавшись на землю неисчислимым дождем из иллюзорных осколков, он бесследно растаял в небытии.
Клейн лишь едва уловимо вскинул бровь и с едкой усмешкой поцокал языком:
— Власть «Всеведения», берущая исток в стезе «Читателя»?
Не успело эхо его слов раствориться во мраке, как все до единого латунные глаза, густо усеявшие тени вокруг и под ногами, синхронно дрогнули. Воздух прорезал бесплотный, ускользающий шепот, словно пробившийся сквозь толщу седых веков:
— Аура «Замка Истока»…
«Замок Истока»… Колин Илиад, казалось, воскресил в памяти некую леденящую деталь, и на его лицо снизошло хмурое озарение.
«Выходит, чтобы навести мосты и хотя бы приблизиться к Сасриру, кровь из носу надлежит владеть некой „Сефирой“? Стало быть, именно поэтому „Повешенный“, даже имея в рукаве такого железобетонного козыря из Города Серебра, как Ловия, всё равно ультимативно загнал меня под эти своды, дабы столкнуть нос к носу с „Темным Ангелом“?» — Клейн титаническим усилием воли вогнал в жесткие рамки свою «Виртуальную личность», отчаянно рвущуюся выпалить эти выводы вслух.
Не дав юноше и секунды на то, чтобы выковать достойный ответ, сонм латунных глаз, таящихся во мраке, вновь исторг из себя голос:
— Твоя судьба намертво сплелась с Амансис, Леодеро, Адамом, Амоном, Херабергеном, Аусекусом, Медичи и Уроборосом. А еще… с Ним…
Колину Илиаду, Деррику и Ловии этот расстрельный список истинных имен отнюдь не был в диковинку. Каждому из них было кристально ясно: первое имя принадлежит самой «Богине Вечной Ночи», а следом шли семеро из восьмерки великих Королей Ангелов, причем львиная доля из Них ныне восседала на престолах истинных божеств нулевой Последовательности! От подобных откровений полубоги Города Серебра впали в искреннюю, леденящую оторопь, напрочь отказываясь верить, что судьба Германа Воробья умудрилась сплестись с таким немыслимым пантеоном мастодонтов, чей ранг превосходил даже первую ступень.
«А если приплюсовать сюда еще и дремлющего „Темного Ангела“, то выходит, господин „Мир“ лично знаком со всеми восемью Королями Ангелов! Воистину, невообразимое, подавляющее величие…» — Деррик от всего сердца, с первобытным благоговением восхитился про себя.
У Клейна совершенно не было желания сыпать едкими шпильками в адрес собственных «дипломатических уз с божествами». Юноша, ни на йоту не стирая с лица ухмылку, ударил встречным вопросом:
— С Ним?
Клейн резонно рассудил, что под этим «Ним» почти стопроцентно кроется сам «Истинный Творец». Как-никак, въевшаяся скверна этого злого бога до сих пор продолжала отравлять его плоть.