Рассыпанные по теневому занавесу латунные глаза погрузились в звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего тот же ускользающий шепот проронил:
— Он — это другой я…
«Неужто „Истинный Творец“ и впрямь является той самой темной изнанкой Древнего бога Солнца? Той, что вылупилась прямиком из божественного трупа, пропитанная до краев первобытной ненавистью и едкой злобой, и безраздельно властвующая над скверной Падения?» Клейн мало-помалу начал ставить железобетонный знак равенства между «Истинным Творцом» и тем леденящим душу, непроницаемо-черным младенцем, что восседал в развороченной груди Древнего бога Солнца, жадно пожирая Его же кишки. Ко всему прочему, сыщик предварительно удостоверился: сейчас с ним ведет диалог не кто иной, как остаточный дух самого «Темного Ангела» Сасрира.
Погрузившись в недолгие раздумья, юноша не смог сдержать предательски поползшие вверх уголки губ и произнес:
— С какой стати вы вообще сколотили ложу «Розы Искупления» и убили Древнего бога Солнца?
Откровения, заложенные в этом дерзком вопросе, не стали для Колина Илиада и Ловии громом среди ясного неба — они уже давно владели этой агентурой и выстраивали схожие гипотезы. И всё же, услышав эту суровую правду воочию, из уст Германа Воробья, они невольно погрузились в пучину щемящей тоски и глухой растерянности.
Теневой занавес, густо укрывающий стены, каменные колонны и напольные плиты, едва уловимо колыхнулся. Дремлющий «Темный Ангел» по-прежнему не выказывал ни малейших признаков пробуждения.
Рой латунных глаз неотрывно, в упор уставился на Клейна:
— Бог Солнца — лишь Мой первозданный титул. Отныне тебе надлежит величать Меня Владыкой, сотворившим всё сущее, всеведущим и всемогущим Богом, ну или же почтительно обращаться ко Мне — «Господь».
— … И впрямь, невооруженным глазом видно, что Ты денно и нощно рыл землю именно в этом направлении, — Клейн наконец-то не выдержал и заливисто рассмеялся вслух. Однако в следующую секунду юношу прошиб леденящий, запоздалый пот: он только что внаглую обсмеял Наместника Небес, Божественную Левую Руку, первого среди всех Королей Ангелов вкупе с Его подлинным оригиналом.
Дабы не дать собеседнику и доли секунды на то, чтобы вспыхнуть яростью, сыщик торопливо повторил недавний вопрос:
— Так с какой же стати Ты вознамерился предать Самого Себя? Зачем ударил по рукам с «Богиней Вечной Ночи» и остальными, сколотив «Розу Искупления», дабы всадить нож в спину Себе же?
Сонм латунных глаз в очередной раз погрузился в глухое, звенящее безмолвие. Тень, словно тяжелый занавес укрывшая каждый дюйм пространства, продолжала мерно, безостановочно колыхаться.
Лишь спустя несколько долгих, томительных секунд этот ускользающий, бесплотный голос медленно, с расстановкой проронил:
— Во Мне пробудился Первозданный…
Услышав этот леденящий ответ, зрачки Клейна судорожно расширились. Волоски на затылке юноши встали дыбом, а по спине прокатился первобытный, пронизывающий до костей холодок.
Это откровение до боли точно ложилось на одну из его дерзких гипотез, вот только на деле оказалось в мириады раз чудовищнее и страшнее.
В этот самый миг тени, обступившие их со всех сторон, налились еще большей, кричащей густотой. Мрак становился всё более зловещим, непроницаемым и глубоким, словно в его недрах зрела какая-то хтоническая, непостижимая и абсолютно неодолимая угроза.
И пускай ни Колин Илиад, ни Деррик, ни Ловия так и не раскусили до конца подлинную суть этой фразы «Темного Ангела» Сасрира, они всё равно сполна хлебнули того первобытного ужаса и леденящей жути, что таились в самом голосе. На них накатило жуткое, пробирающее до костей наваждение, от которого души и тела забились в неконтролируемой дрожи.
— Во Мне пробудился Первозданный…
Эта фраза еще долго накатывала волна за волной, многократно наслаиваясь и гулким эхом разносясь под сводами, отказываясь стихать.
Глава 1261 Никто не станет исключением
Выдержав недолгую паузу, Клейн наконец-то прервал тишину:
— Под «Первозданным» подразумевается Тот, кто сотворил этот мир и воплотился во всем сущем?
Положа руку на сердце, Клейн на чистых инстинктах порывался уточнить, не кроется ли за этим титулом «Изначальная Демонесса». Однако, молниеносно взвесив факты, юноша решительно отмел эту бредовую догадку. Во-первых, у «Изначальной» банально не хватило бы статуса и мощи, дабы вселить подобный леденящий трепет в Древнего бога Солнца, Создателя Города Серебра — подобное было не по зубам даже самой «Богине Вечной Ночи». А во-вторых, эта еретическая сущность вылупилась на свет лишь в Четвертую Эпоху, под пагубным влиянием второй «Скрижали Богохульства», уже после того, как «Темный Ангел» погрузился в спячку. Сасрир почти стопроцентно ни сном ни духом не ведал о Её существовании. Да и сумей Он выудить крупицы знаний о Ней через дар «Всеведения», всё равно вряд ли стал бы акцентировать внимание на божестве нулевой Последовательности, не сыгравшем ни малейшей роли в анналах Третьей Эпохи.