Из недр всё более густой, зловещей тени рой латунных глаз исторг синхронный, мимолетный блеск:
— Вселенную.
«В каком смысле?» Услышав этот бесплотный, ускользающий шепот, Клейн на долю секунды опешил, грешным делом решив, что «Темный Ангел» Сасрир брякнул что-то совершенно невпадпад.
Впрочем, к нему тут же пришло кристально ясное озарение:
«Первозданный» сотворил отнюдь не просто этот мир, а всю необъятную вселенную целиком!
«Выходит, „Первозданный“ — это и есть тот самый Первозданный Творец?» — Клейн слегка повернулся вполоборота, искоса мазнув взглядом по троице полубогов Города Серебра: Колину Илиаду, Деррику и Ловии. Лица спутников выражали лишь искреннюю растерянность и недоумение. Нахмурив брови, они отчаянно силились переварить суть только что прозвучавшего диалога.
В замшелых летописях Города Серебра Древний бог Солнца, их Владыка-Творец, исконно ставился на одну ступень с Первозданным Творцом. В их картине мира это была та самая заоблачная сущность, что сотворила всё сущее, погрузилась в вековой сон, а затем пробудилась, дабы вернуть Себе власть древних божеств.
Спору нет, в каком-то смысле этот догмат бил точно в яблочко. Загвоздка крылась лишь в том, что алгоритм «пробуждения» Первозданного Творца кардинально, до жути расходился с наивными фантазиями обитателей Города Серебра.
«Вселенную…» — Клейн погрузился в секундные раздумья, после чего произнес:
— Стало быть, из-за того, что Ты наложил лапы на «Море Хаоса», «Первозданный» и пробудился в Твоей плоти?
«А я, уже успевший прибрать к рукам первичный контроль над „Замком Истока“, с какой леденящей угрозой столкнусь в грядущем?»
Сонм латунных глаз неотрывно сверлил Клейна несколько долгих, звенящих секунд, прежде чем изречь:
— Дело не только в этом. Чем выше Последовательность, тем ближе ты к Первозданному…
«Выходит, в нутре абсолютно каждого Короля Ангелов и божества нулевой ступени, на любой из стезей, может проснуться Первозданный Творец?» — нервы Клейна натянулись как стальные струны, а сердце свинцовым камнем ухнуло в груди.
Вслед за этим его прошибло еще одним пугающим осознанием:
Чем выше Последовательность, тем фатальнее риск подцепить подземную скверну!
Сплетая воедино тот факт, что «Море Хаоса» надежно зарыто в недрах земной тверди, напрашивался железобетонный вывод: чем выше ранг мага, тем губительнее влияние «Моря Хаоса», провоцирующее пробуждение Первозданного Творца изнутри? «Дракон Фантазий» Ангелвед наглухо запечатал в «Дневнике путешествий Гросселя» и «Городе Чудес» Ливишиде вовсе не саму подземную порчу, а ту самую, едва проклюнувшуюся искру Первозданной воли? Впрочем, это и есть самая чудовищная, всесокрушающая скверна из всех мыслимых… И корень всей этой чертовщины кроется в том, что источником всех или львиной доли Потусторонних характеристик выступает сам Первозданный Творец, они — фрагменты Его плоти? Мысли вихрем неслись в голове Клейна, выковывая одну леденящую гипотезу за другой.
Под конец он воскресил в памяти то самое суровое напутствие, что капитан Данн Смит вбил ему в подкорку перед самым шагом на стезю Потусторонних:
«Мы — стражи, но в то же время мы — жалкие бедолаги, вынужденные денно и нощно биться со смертоносными угрозами и подступающим безумием».
В это мгновение Клейн проникся подлинным, первобытным смыслом этой фразы под совершенно иным, пугающим углом.
«Фух…» — юноша беззвучно, с тяжелым осадком на душе выдохнул и мысленно констатировал:
«Потусторонняя характеристика — это воистину божественный дар, но и леденящее проклятие…»
Титаническим усилием воли обуздав разгулявшиеся мысли, он нацепил на лицо легкую улыбку и спросил:
— Неужто одно лишь знание об этих материях способно отравить рассудок порчей?
— Отнюдь, — рой латунных глаз скользнул по Колину Илиаду и остальным. — Это лишь означает, что шансы на пробуждение «Первозданного» в вашем нутре взлетают до небес.