— Ювелирно подстелив соломку по всем фронтам, Я переступил порог этих чертогов, наглухо запер за собой врата и через беспробудный сон вернулся обратно в Свою изначальную плоть. Этот маневр многократно усилил Мое собственное эго, позволив сойтись в равной, изматывающей сече с Первозданным и даровав Амансис сотоварищи безупречное окно для удара…
— И в финале Они триумфально пустили Меня в расход…
— Следуя заготовленному сценарию, Я должен был благополучно восстать из мертвых прямо здесь, во «Дворе Короля Гигантов», дабы уже по-настоящему, без изъянов узурпировать «Уникальность» и соответствующие Потусторонние характеристики. Вот только Леодеро, Аусекус и Хераберген всадили Мне нож в спину, безжалостно разорвав и сожрав Мою плоть. Мне не оставалось ничего иного, кроме как в экстренном порядке сплавиться со Своими же предсмертными, доведенными до абсолюта эмоциями. Переродившись в собственном трупе, Я умыкнул Потусторонние характеристики стези «Повешенного» вкупе с властью «Падения»…
«Всё сходится… „Повелитель Бурь“, „Вечное Пылающее Солнце“ и „Бог Знаний и Мудрости“ в итоге всё-таки переметнулись и вонзили нож в спину. Немудрено, что та сказочная магия мадам „Отшельник“ ударила точно в цель…» — на Клейна снизошло кристально ясное озарение. Юноша физически ощутил, как густая, непроницаемая пелена, веками укрывавшая анналы Третьей Эпохи, стремительно рассеивается.
Разумеется, это было лишь метафорическим, душевным катарсисом, а отнюдь не физической реальностью — как-никак, сейчас он был наглухо отрезан от подлинного исторического тумана и не мог зачерпнуть оттуда ни капли мощи.
Выдохнув после этого ошеломляющего открытия, он внезапно споткнулся о зияющую загадку:
Раз уж «Темный Ангел» Сасрир давным-давно вернулся в плоть Древнего бога Солнца и, слившись с оригиналом, мутировал в «Истинного Творца», то кто же, во имя всех богов, нынче спит беспробудным сном на этом железно-черном престоле?
И с какой стати «Истинный Творец» вообще так маниакально гнал меня под своды покоев Короля Гигантов, заставляя встретиться с «Сасриром» лицом к лицу? Какую цель Он преследовал?
Пока эти мысли молниеносным вихрем неслись в его голове, Клейн вновь устремил тяжелый взгляд на монументальный железно-черный трон, принявшись с параноидальной дотошностью препарировать нынешнее состояние «Темного Ангела» Сасрира.
Застилающие добрую половину тела Сасрира многослойные, сотканные из иллюзорного мрака крылья мерно вздымались и опадали в такт незримому дыханию. И в просветах между перьями внезапно блеснул тусклый, пепельно-белый краешек.
Этот предмет, источающий первобытную, пугающую древность, покоился прямо на подлокотнике железно-черного престола, надежно укрытый по правую руку от «Темного Ангела».
Зрачки Клейна судорожно сузились. Впившись в эту деталь всем своим существом, он в считанные мгновения распознал: пепельно-белый проблеск принадлежал диковинной каменной плите. На её испещренной вековыми шрамами и трещинами поверхности смутно угадывалась высеченная вязь символов. Юноша отродясь не штудировал эти письмена, однако их смысл впечатывался в сознание с первого же взгляда.
Этот язык, казалось, служил первозданным корнем, из которого вылупились все ныне живущие наречия — от языка гигантов и гермеса до древнефсакского и дутанского наречия Южного континента. И список ими отнюдь не ограничивался.
«Третья Последовательность — „Демон Таинств“… Вторая Последовательность — „Мастер“… Первая Последовательность — „Свет во мраке“… Нулевая Последовательность — „Совершенный“…» — мозг Клейна молниеносно проглотил те жалкие крохи текста, что не были скрыты перьями. В тот же миг в его душе родилось кристально ясное, бьющее током озарение:
«Скрижаль Богохульства»!
Первая «Скрижаль Богохульства»!
Та самая первая «Скрижаль Богохульства», что вылупилась прямиком из пучин «Моря Хаоса»!
И, судя по всему, именно этот артефакт служил тем самым критическим козырем, позволившим «Темному Ангелу» удержать в своих руках частичную власть над «Морем Хаоса»!
Не успели эти дерзкие мысли окончательно выковаться в его разуме, как Клейн нутром почуял, что округа погрузилась в звенящую, первобытную и абсолютно мертвенную тишину:
Тот рой латунных глаз, что до этого плотно усеивал сотканный из теней занавес, бесследно испарился.
Взор юноши на чистых инстинктах метнулся ввысь и тут же намертво скрестился с парой глаз, наглухо укрытых густой пеленой мрака.