Лязг!
Сасрир, словно читая мысли Колина Илиада как открытую книгу, виртуозно вскинул свой непроницаемо-черный скипетр, наглухо заблокировав этот удар в прыжке.
Внезапно исполинская плоть Колина Илиада поплыла и оплавилась.
Старец обернулся густой, свинцово-тяжелой «ртутью», которая ревущим потоком хлынула вниз, в мгновение ока с головой затопив «Темного Ангела» Сасрира. Казалось, Он очутился в монолитном, выкованном из серебра доспехе, лишенном малейших зазоров и щелей — броне, что отчаянно силилась задушить своего носителя!
Движения Сасрира в ту же долю секунды оказались наглухо скованы.
Улучив этот безупречный шанс, Клейн стремительно налился призрачной прозрачностью, материализовавшись вплотную к железно-черному престолу.
«Телепортация»!
Не теряя ни мгновения, юноша вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл», вылепив в рассудке образ одной конкретной паранормальной магии.
То был один из стержневых талантов Пути «Мародера»:
«Кража»!
Точь-в-точь как Клейн и ванговал, этот воровской финт прошел без единого сучка без задоринки, словно за дело взялся сам Паллес Сороастр — истинный ангел второй Последовательности во плоти.
Те самые эфемерные нити «света», намертво спаявшие «Темного Ангела» с первой «Скрижалью Богохульства», одна за другой отсоединились от Сасрира, хищно переметнувшись прямиком на Клейна!
В это самое мгновение рассудок Клейна едва не разорвало от перегруза. Перед его внутренним взором в очередной раз раскинулся тот самый бесконечный, дышащий первобытной тайной океан. Его цвет и форму было попросту немыслимо облечь в человеческие слова, а иллюзорные пучины, казалось, хранили в себе абсолютно все сокровенные секреты мироздания.
И в ту самую роковую секунду, когда леденящие эманации и сокрушительная мощь «Моря Хаоса» уже грозили швырнуть юношу в бездну потери контроля, въевшаяся в его плоть скверна «Истинного Творца» внезапно ожила. Словно повинуясь чудовищной, непреодолимой тяге, эти фрагменты порчи молниеносно стянулись воедино. Они жадно перехватили те самые призрачные, почти эфемерные нити «света», благополучно позволив Клейну затормозить на самом краю гибельной пропасти.
«Так я и знал…» — с тяжелым внутренним вздохом констатировал Клейн. Титаническим усилием воли он отчаянно силился усмирить содрогающийся от удара разум, на какой-то краткий миг наглухо застыв в оцепенении.
Бам! Бам! Бам!
Монолитная серебряная «броня», наглухо спеленавшая плоть «Темного Ангела» Сасрира, с оглушительным треском пошла глубокими, зияющими мраком разломами.
То были разящие лучи «Клинка плоти и духа». Прошив этот слой жидкой ртути насквозь, они безжалостно искромсали его в клочья, с чудовищной силой отшвырнув истерзанные ошметки прочь.
С глухим, влажным шлепком ртуть рухнула на каменные плиты, стремительно сливаясь воедино и вновь вылепливая фигуру Колина Илиада.
Тело Вождя Города Серебра пестрело россыпью жутких, сквозных дыр. В их недрах густой смолой застыла непроницаемо-черная, иллюзорная и насквозь пропитанная «Падением» аура.
В этот самый миг монументальный силуэт Сасрира, за чьей спиной угрожающе раскинулись многослойные призрачно-черные крылья, тоже изрядно поблек. Его очи в очередной раз налились тяжелым, латунным цветом, в глубине которого смутно, словно мерцающий мираж, проступили очертания текущей реки времени.
Узрев эту картину, Колин Илиад на чистых инстинктах воскресил в памяти ту самую недавнюю, леденящую чертовщину.
Едва эта мысль ослепительной вспышкой пронеслась в его уме, старец, ведомый лишь звериным чутьем, хищно сорвался с места. Его порыв был непоколебимым, лишенным даже тени сомнения.
Плоть Вождя внезапно полыхнула прозрачным пламенем, исторгающим из себя ослепительный, чистый свет утренней зари.
Это сияние брало исток в самой его душе, в каждой клетке физического тела и в первозданной мощи Потусторонних характеристик. Намертво слившись с двумя выброшенными вперед прямыми клинками, оно обернулось ревущим, неистовым и всесокрушающим штормом, который лавиной обрушился на врага.
В эти звенящие секунды для Колина Илиада перестал существовать весь остальной мир. Его взор наглухо затопило лишь выкованное им самим рассветное зарево вкупе с возвышающимся впереди исполином в роскошной черной мантии и с призрачно-черными крыльями за спиной.