— Господин Шут загодя всё предвидел? Неужто это Его виртуозный капкан, расставленный специально на Амона? — изумрудные глаза Леонарда ослепительно вспыхнули, и он выпалил эту догадку на одном дыхании.
Паллес, судя по всему, потратил изрядную долю времени на раздумья, отчего темп Его речи заметно просел:
— Вполне вероятно, что так оно и есть. Но нельзя сбрасывать со счетов и вариант, что Амон сам изящно оседлал эту ловушку, перехватив инициативу. Заруби себе на носу: никогда не недооценивай «Богохульника», этого чудовищно могущественного Короля Ангелов.
В картине мира Леонарда господин «Шут» был либо медленно пробуждающимся владыкой «Замка Истока», чье подлинное имя затерялось в анналах истории среди древних божеств, либо же живым воплощением самого «сефирота», которое пока банально не в силах наглухо подчинить себе собственные права и мощь, отчаянно нуждаясь в качественном скачке.
И какой бы из этих раскладов ни бил в цель, на данный момент господин «Шут» железобетонно не дотягивал до престола истинного бога, барахтаясь примерно на одном уровне с теми самыми Королями Ангелов.
При таких раскладах, схлестнись господин «Шут» с этим леденящим душу «Богохульником» в кровопролитной сече, их патовая ситуация, где никто не в силах вырвать триумф на протяжении долгого времени, выглядела абсолютно закономерно. В конце концов, враг числился среди сильнейших сокрытых сущностей, стоящих на ступень ниже истинных богов. Он был куда опаснее «Скрытого Мудреца», которого то и дело записывали в еретики, и даже сами небожители питали к Нему нешуточный трепет.
«…» Нервы Леонарда неконтролируемо натянулись как стальные струны. Не в силах скрыть тревогу, юноша глухим шепотом поинтересовался: — Старик, а тебе по зубам хоть чем-то подставить плечо? Разве Амон — не твой заклятый, кровный враг?
Пускай эта подмога и оказалась бы скромной, её могло с лихвой хватить, дабы выдернуть Клейна из этого смертоносного водоворота.
Паллес Сороастр в ответ лишь тихо рассмеялся, и в Его голосе явственно проступили нотки горькой, едкой самоиронии:
— Неужто ты возложил на меня слишком уж несусветные, пустые надежды?
— Спору нет, если Амон наложит лапы на «Замок Истока», я железобетонно сгину от Его руки. Одному богу известно, дотяну ли я хотя бы до конца этой зимы. А вот если «Замок» благополучно останется у «Шута», у меня всё еще теплится призрачный шанс выкарабкаться и коптить небо дальше.
— Вот только ответь на милость: разве мне, древнему старику, едва наскребшему силенок для возврата на вторую Последовательность, по чину лезть в мясорубку столь заоблачного калибра?
— Даже пусти я в ход амулет «Вчерашнее эхо», что я успею сотворить за жалкие пару-тройку секунд? Да-да, не спорю, в самый критический, роковой миг это вполне могло бы подсобить «Шуту» переломить ход партии. Но я сейчас ни сном ни духом не ведаю, в каких именно дебрях Они сцепились! И как прикажешь нащупать этот безупречный момент для удара?
Выслушав эту пулеметную тираду паразита, Леонард впал в глухое, звенящее молчание. Понурив голову и вскинув руки, он устало помассировал виски, пробормотав себе под нос:
— Неужто мне вновь суждено лишь бессильно наблюдать со стороны…
Паллес тяжело, протяжно вздохнул:
— Терпение. В нынешнем раскладе нам остается вооружиться лишь ледяным терпением.
— Этот самый «Шут», судя по всему, навел негласные мосты с «Ночью», а то и с парочкой других истинных божеств вкупе с Королями Ангелов, сколотив некое партнерство. Они ни за какие коврижки не станут сидеть сложа руки, позволяя Амону умыкнуть «Замок Истока».
— Так что выжидай. Глядишь, совсем скоро на горизонте замаячит идеальный шанс.
Леонард, слегка выпрямившись и запрокинув голову, судорожно втянул воздух, после чего с шумом выдохнул:
— Я всё понял.
…………
В акватории близ острова Суня, надежно укрывшись в слепой зоне за пределами безопасного фарватера, залег на дно «Лазурный Мститель». Этот корабль прибыл сюда по прямой директиве Церкви Повелителя Бурь, дабы обрушить карающие удары на местные порты и торговые суда фейсакцев.
Элджер Уилсон застыл прямо у окна капитанской каюты. Опираясь на свою сверхъестественную дальнозоркость, моряк немигающим взором сверлил береговую линию, до которой оставалось еще пилить и пилить.