В картине мира этого новоиспеченного «Океанского Певца» подобную директиву спустили далеко не ему одному. Целая свора матерых «капитанов», сплошь элита средних эшелонов, ударив единым фронтом, неминуемо нанесет сокрушительный урон фейсакским морским коммуникациям.
Вот только это железобетонно означало и то, что ответный, карающий удар Фейсака окажется воистину чудовищным. Облаву почти стопроцентно возглавят полубоги четвертой Последовательности, а то и вовсе мастодонты третьей ступени — какие-нибудь «Епископы Войны» или «Серебряные Рыцари».
Для самого Элджера подобный расклад пах фатальным керосином. Ввязываться в столь зубодробительные передряги он совершенно не горел желанием.
Однако матросы, сослуживцы и прочие подельники по операции будут денно и нощно пасти друг друга, наглухо пресекая любые попытки дезертирства или отсиживания в тылу. Вздумай Элджер откровенно филонить и балансировать на грани саботажа, и в самом скором времени перед ним встанет жесткий выбор: либо пустить в расход львиную долю собственной команды, окончательно переметнувшись в стан отпетых пиратов, либо, лишившись «Лазурного Мстителя», покорно поплестись на остров Пасу под внутренний трибунал.
«Едва эта кровавая баня стихнет, из первоначального состава „капитанов“ в живых останется дай бог треть…» — Элджер, с ледяным хладнокровием препарировав обстановку, молниеносно нащупал изящную лазейку для обхода фатальных рисков.
А именно: ввязаться в бойню, но благоразумно держаться подальше от эпицентра.
Моряк вознамерился провернуть следующий финт: покуда остальные капитаны будут с остервенением рвать на части фейсакские конвои да торговые лоханки, он, прикрываясь громкой вывеской «внезапного налета» на порт, перебросит своих головорезов прямиком на остров Суня. Там они залягут на дно в дебрях первобытных джунглей, изредка устраивая пустяковые, не сулящие особого урона диверсии на окраинах гавани. При таком раскладе всевидящие очи фейсакских полубогов неминуемо скрестятся на морских просторах, напрочь проигнорировав его скромную персону.
При этом в глазах собственной команды он по-прежнему останется безупречным, отбитым наглухо героем, готовым грудью лезть на амбразуру в самом логове врага.
Дотошно утрясши в уме все шероховатости, Элджер немедля согнал матросню на палубу и в красках расписал им свой дерзкий план, под занавес с нажимом добавив:
— Это чистой воды самоубийство, парни. Поверьте мне на слово, мы суем головы прямиком в петлю! На суше у нас не будет той вольницы, что в открытом море, и шансы угодить в глухое кольцо врага колоссальны. Но именно этот дерзкий, прошибающий все шаблоны маневр застанет фейсакцев врасплох и дарует нам вожделенный триумф.
— Ну так что, предпочтете отсиживаться на борту жалкими трусами, или же пойдете за мной, чтобы вписать свои имена в легенды и доказать истинную, первобытную преданность Повелителю?
Эти высокопарные речи вмиг вскипятили кровь в жилах корсаров. Толпа, поддавшись первобытному порыву, наперебой заревела:
— Смерть фейсакским ублюдкам!
— Превосходно. — На лице Элджера расцвела гримаса искренней, отцовской гордости. Мужчина с силой впечатал правый кулак в левую половину груди и гаркнул: — Да пребудет с нами Буря!
— Да пребудет с нами Буря! — истошно вопя, матросы как по команде отзеркалили сакральный жест.
Благополучно разрубив этот гордиев узел, Элджер смекнул: ему кровь из носу надлежит как можно скорее выклянчить «Неомраченный крест», дабы выжечь из нутра излишки характеристик «Океанского Певца». И пусть он намеренно сгустил краски перед командой, высадка на Суню всё равно таила в себе вполне осязаемую, фатальную угрозу. А значит, вернуть себе абсолютную, пиковую форму было жизненно необходимо.
Ко всему прочему, он давно раскусил недавние намеки господина «Шута» и нутром чуял, что уже сегодня к вечеру или завтра поутру Владыка официально отменит грядущую сходку Клуба Таро.
Разумеется, в самых потаенных уголках души Элджера роились и весьма дерзкие подозрения. Моряк грешным делом прикидывал: а не связаны ли эти внезапные отмены собраний с какими-то сбоями в состоянии самого господина «Шута»? Он отчаянно жаждал пустить в ход эту вполне легальную, рабочую молитву, дабы исподволь прощупать, в каком здравии нынче пребывает эта заоблачная сущность.
«Нет, отставить, брать на понт божество — смерти подобно… Впрочем, какая же это проверка? Господин Шут ведь не накладывал глухого вето на молитвы. Да и этот „Неомраченный крест“ мне и впрямь сдался позарез именно сейчас…» — Элджер, нервно нарезая круги по каюте, никак не мог выковать окончательный, железобетонный вердикт.