Спору нет, для полубога из Пути «Провидца», чья суть зиждется на гротеске и метаморфозах, подобный удар не являлся абсолютной, профильной отравой, беря свое исключительно голой убойной силой. Вот только уклоняться или возводить глухую оборону юноша совершенно не собирался. Он вознамерился распахнуть объятия и всем своим естеством принять этот всеиспепеляющий свет «надежды».
— Как ни крути, а даже добравшись до заоблачных высот третьей Последовательности и став «Ученым древности», адепты стези «Провидца» по-прежнему оставались до смешного хлипкими, да и их чисто атакующий арсенал откровенно не дотягивал до собственного ранга. И этот изъян порождал один весьма плачевный, ироничный парадокс:
Вознамерься Клейн свести счеты с жизнью, в его личных закромах банально не нашлось бы способа провернуть это молниеносно. В конце концов, накинуть удавку на собственные «нити духовного тела» и обратить себя же в марионетку было физически немыслимо. Подобный трюк неизбежно разбивался бы о глухую стену логики: чем глубже заходил бы процесс порабощения, тем стремительнее угасал бы рассудок, напрочь лишая кукловода возможности довести дело до конца;
Зато стоило лишь обратить взор вовне, выискивая инструмент для самоубийства в окружающем мире, как выбор становился поистине безграничным. Достаточно было просто отказаться от спасительных козырей вроде «Рокировки с марионеткой», «Бумажного двойника» или «Укрытия в порах истории», и смерть пришла бы в два счета.
Воистину, стезя «Провидца» являла собой до одури диковинный, гротескный Путь — пугающе могущественный, но при этом сотканный из крайностей.
Узрев, как пленник изготовился выудить из исторического тумана ту самую «Солнечную вспышку», одержимый отчаянной, фанатичной жаждой самоубийства, Амон лишь мягко усмехнулся. Королю Ангелов даже не потребовалось шевелить пальцем: Он виртуозно, в долю секунды умыкнул весь этот мысленный клубок без остатка. Выточенный из хрусталя монокль на Его глазу лишь едва уловимо блеснул, подтверждая кражу.
Разум Клейна в тот же миг заволокло мутной пеленой: он напрочь позабыл, что именно вознамерился провернуть секундой ранее.
Однако его действия не застопорились ни на йоту!
Тот самый леденящий шок, который он изобразил, услышав о прибытии в финальную точку всего через полдня, был по большей части виртуозно разыгранным спектаклем. Как-никак, сыщик денно и нощно сохранял параноидальную бдительность, помня, что перед ним истинный «Бог Обмана», и слепо верить Его россказням — чистой воды самоубийство.
Формулировка «не больше трех суток» таила в себе слишком много изящных лазеек, и Клейн загодя подстелил соломку, готовясь к самому паршивому раскладу. Стоило откровению сорваться с губ Амона, как юноша молниеносно выстроил в голове железобетонную цепочку действий, загнав их в жесткий алгоритм. Следом за мыслью об извлечении амулета для самоубийства намертво крепился призыв некой конкретной сущности. А затем снова призыв этой же сущности, и еще раз, и еще. Эта бесконечная, зацикленная мантра гарантировала: какой бы исполинский кусок размышлений ни умыкнул «Богохульник», тело сыщика всё равно покорно, словно заведенный механизм, выполнит критически важный шаг.
В этом виртуозном финте ему неоценимо подсобил тот самый давний, выстраданный в кровавой бане опыт борьбы с артефактом «0–08». Тогда он точно так же, укрывшись в таинственных чертогах над серой мглой, программировал свое подлинное тело в материальной реальности, заставляя его двигаться словно слепую марионетку, подчиняющуюся лишь вбитым в подкорку директивам.
И пусть в этот самый миг из рассудка Клейна наглухо выветрилась первоначальная затея, а сам факт провала в памяти даже не ощущался, юноша кристально ясно осознавал, какое именно действие обязаны совершить его руки прямо сейчас.
Прошлое кануло в Лету, подлинный вес имеют лишь настоящее и грядущее!
Клейн вновь резко выбросил правую руку, сделав хищное хватательное движение в пустоте чуть сбоку и впереди. Мышцы мгновенно натянулись как стальные струны, а рука налилась свинцовой тяжестью.
Вот только, дернув ладонь на себя, он с досадой констатировал: вытащить наружу так ничего и не удалось.
Синхронно с этим маневром Амон плавно вскинул руку, изящно и невесомо сомкнув пальцы прямо перед Собой.
Ублюдок внаглую, прямо из-под носа умыкнул ту самую выуженную Клейном из пор истории проекцию!
Рядом с «Богохульником» тотчас же стремительно соткался человеческий силуэт. Взору предстал старец, облаченный в наглухо скрывающую фигуру черную рясу с капюшоном. Его бездонные глаза источали непроницаемый мрак, подобно темной водной глади, лишенной малейшего отблеска, а густая, длинная белоснежная борода щедро обрамляла подбородок и щеки.