А застывшая напротив Амона проекция тем временем уже перекроила свою суть, обернувшись исполинским, дышащим первобытной тайной водоворотом. Эта гротескная бестия, сотканная из мириад неистово извивающихся червей, хищно выбросила во все стороны прозрачные, склизкие щупальца. Одного лишь взгляда на эту хтонь хватило бы, чтобы рассудок простого смертного с оглушительным треском разлетелся вдребезги, повергнув бедолагу в пучину кровавых мутаций и леденящего безумия.
В эту самую секунду Клейн безжалостно обрубил хвост своего алгоритма мыслей. Мертвой хваткой вцепившись в дарованный шанс, он накинул незримую удавку на одну из таящихся во мраке чудовищных бестий, благополучно обратив её в покорную марионетку.
Вслед за этим он молниеносно, словно играючи, поменялся с новоиспеченным болванчиком местами.
Вынырнув в самых непроглядных пучинах тьмы, сыщик вновь резко выбросил руку, судорожно загребая пустоту перед собой. Он совершил несколько отчаянных, хищных рывков кряду, и его кукла, зеркаля каждый жест, покорно повторила этот маневр.
И вот, наконец, из небытия соткался свежий, осязаемый человеческий силуэт.
Взору предстала дама в донельзя грубой, аскетичной льняной рясе, перепоясанная древесной корой. Её смоляные волосы свободно спадали на плечи, а босые ступни касались земли. Заурядные, ничем не примечательные черты лица венчали бездонные, черные как смоль глаза. Это была Арианна.
Настоятельница Монастыря Вечной Ночи, предводительница аскетов, «Слуга Сокрытия», земной ангел — Арианна.
Едва Она переступила порог реальности, как Её непроницаемо-черный взор тотчас же обрел пугающую, первозданную живость. В этой фигуре больше не осталось ни единой черты, выдающей в ней эфемерный, иллюзорный фантом.
Судя по всему, Её подлинное тело ювелирно шагнуло в состояние Сокрытия, даровав выуженной из пор истории проекции искру собственного, полновластного сознания.
В этом-то и крылась одна из стержневых причин, побудивших Клейна сделать ставку именно на Неё, благоразумно отметнув кандидатуры мистера Азика и госпожи посланницы, чьи призывы сулили куда более железобетонные шансы. Подобный виртуозный ход гарантировал: даже если его план с самоубийством даст осечку и обернется фиаско, у него всё равно останутся козыри для грядущей кровавой бани с Амоном!
— Как-никак, стоило лишь историческому отпечатку обрести собственный рассудок, как бремя поддержания его формы, лежащее на плечах Клейна, стремительно легчало. Этот изящный маневр позволял многократно, искусственно растянуть драгоценные секунды жизни фантомов в материальном мире.
Клейн, не теряя ни доли секунды и опираясь на мистическую связь между «Ученым древности» и выуженной им проекцией, молниеносно навел ментальные мосты со «Слугой Сокрытия» Арианной, моля Её об одном: немедленно убить его!
Тело Арианны резко изогнулось. Её правая рука скользнула за спину, выхватив из самых недр тьмы костяной длинный меч, сплошь испещренный диковинной вязью узоров.
Вслед за этим Она сделала стремительный, широкий шаг вперед и с сокрушительной силой взмахнула клинком, обрушив разящий удар прямо перед Собой.
Окружающий их беспросветный мрак тотчас же пришел в неистовое движение. Тьма вскипела и безумным, ревущим водоворотом хлынула прямиком к тому месту, где стоял юноша.
Какая-то невезучая бестия, которой не посчастливилось оказаться аккурат между Арианной и Клейном, угодила под этот накатывающий словно цунами черный вал и в мгновение ока бесследно растворилась, словно её и не бывало.
В этом ударе совершенно не крылась власть Сокрытия. То был леденящий душу симбиоз первобытного страха и вечного упокоения — живое воплощение таящихся во мраке фатальных угроз, безмолвного, неотвратимого уничтожения и угасания.
Адептам Пути «Бессонного» подобная сокрушительная мощь становилась подвластна лишь по достижении третьей Последовательности, на ступени «Епископа Страха».
Первобытный инстинкт самосохранения заставил Клейна судорожно дернуться, отчаянно силясь уклониться от гибельного удара. Вот только в это самое мгновение юноша кристально ясно осознал: весь окружающий мрак ополчился против него. Любая тень вокруг неминуемо пропитается этой губительной мощью, влившись в ревущий прилив, от которого попросту немыслимо укрыться или убежать.
«К чему такие титанические усилия? Вам бы с лихвой хватило и жалкой крохи мощи, чтобы играючи отправить меня на тот свет…» Клейн титаническим усилием воли обуздал рвущуюся наружу животную панику. Застыв как вкопанный, он приготовился принять неизбежное небытие.