— Я и сам являюсь «Фокусником», и на сценах Баклунда мне доводилось «выступать» отнюдь не раз.
Амон, щеголяющий моноклем, слегка кивнул:
— Звучит натянуто, но сойдет.
Вслед за этим Он неспешно покинул гостиничный номер. Спустившись по лестнице, Он вышел прямиком на улицу, а Клейн, словно покорный лакей, тенью следовал за Ним, не выказывая ни малейших признаков принуждения.
Скользнув взглядом по сторонам, Амон изящно поправил хрустальный монокль и с усмешкой вздохнул:
— До чего же досадно.
— И о чем же ты сокрушаешься? — с искренним недоумением поинтересовался Клейн.
«Я и так наглухо застрял в твоих лапах, какие еще могут быть сожаления?»
Придерживая шелковый цилиндр на голове, Амон, не стирая с лица лукавой улыбки, предложил:
— А ты попробуй угадай. Если попадешь в яблочко — клянусь, твой финал будет чуточку менее плачевным.
Ни на йоту не поверив в эти посулы и до смерти боясь сболтнуть лишнего, Клейн просто покачал головой:
— Даже пытаться не стану.
— Скука, — предельно лаконично оценил Амон. Сжав правую руку в кулак, Он легонько постучал костяшками по стеклышку монокля.
В тот же миг из тел случайных прохожих на улице, из придорожных деревьев, из чирикающих на крышах воробьев, из копошащихся в грязи крыс и мириад незримых глазу микроорганизмов в воздухе — отовсюду вырвались призрачные, червеобразные силуэты. Подобно звездной пыли, они стремительным потоком хлынули прямиком к Амону, сливаясь с Ним воедино.
Статус этого Божественного отпрыска в мгновение ока взлетел до подлинно ангельских высот.
Левая рука Клейна тем временем сама собой поднялась, а жуткая перчатка из человеческой кожи стремительно налилась прозрачностью.
То была активация «Телепортации».
— В этот самый миг из всего гардероба на юноше подлинным оставался лишь «Ползучий голод». Вся остальная одежда была виртуозно соткана из его собственной плоти и крови при помощи талантов «Безликого» вкупе с мощью артефакта.
«…» Узрев, что «Странствие» вот-вот начнется, Клейн на долю секунды опешил и выпалил:
— С какой стати мы не «Телепортировались» прямо из комнаты?
То, что Амон утащит его подальше от Баклунда, было вполне ожидаемо. Как-никак, столица оставалась тем местом, где даже Королю Ангелов приходилось держать ухо востро. Вот только Клейн решительно не брал в толк, зачем ублюдку понадобилось разыгрывать этот спектакль: чинно открывать дверь, топать по лестнице и пешком выходить из гостиницы.
Единственный глаз Амона, скрытый за стеклышком монокля, скользнул по пленнику. Уголки Его губ медленно поползли вверх:
— Я ведь уже давал тебе ответ. До чего же досадно, что ты так и не отважился воззвать к Паллесу за подмогой.
Лицо «Ангела Времени» лучилось явной, неподдельной веселостью, однако в непроницаемо-черном оке не было ни капли эмоций. От этого контраста Клейна пробрал пронизывающий, первобытный озноб.
«Он… Он железобетонно уверен, что у меня наведены мосты с Паллесом Сороастром… Из-за той давней заварушки? Нет, стоп!» Клейн торопливо провалился в медитацию, титаническим усилием воли обрубая ход собственных мыслей, до смерти боясь, что Амон в очередной раз умыкнет их.
Амон с вальяжной небрежностью мазнул взглядом по снующей в панике толпе. Вскинув голову к затянутым свинцовой пеленой небесам, Он проронил:
— Что ж, придется обождать до следующего раза. Нынче первоочередная задача — благополучно доставить тебя в нужное место.
Под эти слова фигуры Клейна и Амона синхронно налились прозрачностью и бесследно растворились прямо у порога гостиницы. И ни одна живая душа из прохожих даже не почуяла в этом ни малейшего подвоха.
Пронзив толщу кишащего мириадами гротескных, не поддающихся описанию тварей мира духов и миновав густые, наслаивающиеся друг на друга цветовые пятна, Клейн и Амон вынырнули прямо над бескрайними просторами океана.
Далеко внизу зияла исполинская трещина. Лазурная гладь вод обрывалась здесь с пугающей резкостью, низвергаясь ревущим водопадом в бездонный, непроницаемый мрак, который, казалось, попросту невозможно было заполнить.
То были врата, ведущие в руины битвы богов.
Сердце Клейна тревожно екнуло, и он спросил:
— Ты тащишь меня в «Землю, покинутую богами»?
В стеклышке монокля Амона уже отражался этот монументальный «водопад». Слегка кивнув, Он отозвался донельзя будничным, непринужденным тоном:
— Истинно так. Окажись ты там, и даже твоей хваленой посланнице будет не по зубам нащупать твой след через узы контракта.