И это, дьявол побери, тот самый «железобетонно надежный» тайник, о котором щебетал Амон? Сердце Клейна свинцовым камнем ухнуло в бездну.
В этот самый миг щеголяющий в остроконечной мягкой шляпе и с моноклем Амон замер на самом краю обрыва. Встав спиной к тянущемуся внизу серо-белому комплексу, Он слегка раскинул руки в стороны и с неизменной улыбкой изрек:
— Сие есть то самое священное лоно, где пробудился Мой отец. Здесь зарыта та самая история, до которой Я отчаянно жажду докопаться.
— Отец как-то обмолвился, что у этой твердыни имеется поистине древнее имя. И звучит оно как…
Купаясь в ослепительном свете серебристых молний, разрывающих небеса, облаченный в архаичную черную мантию Амон выдержал театральную паузу. Распахнув объятия еще шире, Он с непередаваемой, торжественной ноткой в голосе возвестил:
— «Чернобыль»!
Глава 1167 Когда звезды сойдутся
— Чернобыль!
Услышав слова Амона, Клейн первым делом испытал искреннюю оторопь.
Пока они подбирались к сизо-черному циклопу, он прокрутил в уме целую прорву вариантов развития событий, но и в страшном сне не мог вообразить, что услышит именно это название.
Это было так же нелепо и абсурдно, как если бы на древней картине маслом вдруг нарисовался пулемет с водяным охлаждением, а в сухой научной диссертации проскочил бульварный роман. Это кричащее противоречие напрочь попирало здравый смысл, отказываясь укладываться в голове.
В следующую секунду в памяти Клейна ослепительной вспышкой воскрес тот самый уморительный факт: Древний бог Солнца, вылепив из собственного ребра «Темного Ангела» Сасрира, почему-то окрестил Своего первенца Адамом. На чистых инстинктах юноша резонно рассудил, что нынешний казус — ягода с того же поля, и от этого абсурда его едва не порвало от смеха.
Осознав, что этот мастодонт, чья сокрушительная мощь граничит с самым настоящим «багом», этот Король Ангелов Амон, вечно щеголяющий садистской ухмылкой, произнес подобное имя с пугающей, монументальной торжественностью, Клейн почувствовал, что сдерживать рвущийся наружу хохот становится всё труднее. Да он и не желал его подавлять.
«Вот бы расхохотаться так, чтобы Амон взбесился и стер меня в порошок прямо на месте… В том, что этот ублюдок вырос такой мразотой, стопроцентно виноваты методы воспитания Древнего бога Солнца!» Уголки губ Клейна неумолимо поползли вверх, и он уже изготовился от всей души, без малейших тормозов выплеснуть это клокочущее веселье.
И в этот самый миг небеса вновь разорвала ослепительная серебристая молния. Вспышка щедро залила светом зияющую бездну расщелины, позволив Клейну еще раз воочию узреть покоящийся на дне монументальный, бесконечный серо-белый комплекс руин.
Местная архитектура в корне, до смешного расходилась с канонами нынешней эпохи, равно как и с зодчеством Четвертой, Третьей, а то и Второй Эпох.
Тук-тук!
Сердце Клейна судорожно сжалось в груди, а затем гулко ударило о ребра. Улыбка, только-только расцветшая на его лице, мгновенно заледенела.
Тук-тук! Тук-тук!
Юноша отчетливо, словно наяву, услышал стук собственного пульса, а в мозгу один за другим калейдоскопом начали вспыхивать прописные истины о здешнем мире:
'В году двенадцать месяцев, триста шестьдесят пять дней, и бывают високосные года…
В сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд…
Железобетонно доказано, что мир — это планета…
В небесах безраздельно царит лишь одно солнце и одна луна…'
Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!
Первобытный инстинкт самосохранения отчаянно вопил, умоляя Клейна не рыть в этом направлении, однако из самых глубин души всё же прорвался беззвучный, леденящий голос:
«А что, если никакого „переселения“ отродясь не бывало? Что, если я всё это время благополучно прозябал на родной Земле, просто провисел в том коконе под Световыми вратами над серой мглой чудовищно, немыслимо долго, и теперь по-настоящему не принадлежу этому времени…»
Едва эта дерзкая догадка обрела железобетонные контуры, как мириады ускользавших ранее мелочей ревущим, вулканическим потоком хлынули в рассудок Клейна:
'Там, на самом восточном краю моря Соня, на пороге руин битвы богов, тот глубоководный колодец окружали искореженные, изъеденные ржавчиной остовы железных конструкций… Это почти стопроцентно было наследием человечества…
Очертания Северного и Южного континентов до боли смахивают на Северную и Южную Америку. Вот только тот исполинский перешеек между ними был наглухо, безжалостно стерт с лица земли неведомой хтонической мощью, обратившись в Бушующее море с его безумным лабиринтом фарватеров… Ко всему прочему, остров Соня выглядит точь-в-точь так, словно огромный северный остров банально оторвало и снесло дрейфом на юг… А море Мидси — это же просто гипертрофированная, слитая воедино калька с Великих Озер, словно туда долбанул гигантский метеорит…