Что же до самого Северного континента — пускай горные гряды и речные русла изрядно перекроило, их первозданные контуры всё еще вполне можно раскусить…
А если сплести это воедино… Западный континент, прародина эльфов, и Восточный континент, где раскинулась «Земля, покинутая богами», безупречно накладываются на координаты Чернобыля…
В морских пиратских байках то и дело всплывает затерянная цивилизация по имени Ньюинс, пошедшая ко дну где-то в пучинах Туманного моря…
Родители Короля Гигантов оказались обычными людьми… Да и праотцы рода Крови вкупе с эльфами тоже, по всей видимости, вышли из человеческого племени…
И те две грызущие меня загадки: какого дьявола «Замок Истока» выуживал «переселенцев» именно с Земли, и почему все эти бедолаги без исключения принадлежали к моей родной эпохе — всё это теперь кристально ясно находит свое объяснение…'
За жалкие пару-тройку секунд в мозгу Клейна, словно оглушительные раскаты грома, прогремела целая канонада озарений. Его губы едва уловимо задрожали, будто он титаническим усилием воли отчаянно противился окончательному рождению этого леденящего вердикта.
«Вот только здешняя луна налита багрянцем… Да и россыпь звезд в небесах слегка расходится с земной картиной… Я, конечно, не астроном и помню всё весьма смутно, но ведь великий Рассел глушил эликсиры Пути „Тайноведа“. Будь звездный свод стопроцентной копией, он бы давным-давно раскусил этот подвох…» — спасительные контрдоводы тут же вспыхнули в сердце юноши, уподобившись надежным, тяжелым якорям, что не дают шторму сорвать судно с насиженной швартовки.
Но уже в следующее мгновение память безжалостно подкинула Клейну две фразы.
Первая — то самое зловещее пророчество, на которое он как-то наткнулся в сети еще в своей прошлой жизни:
«Когда звезды займут свои места, Хаос поднимется из недр земли, и великий Первозданный восстанет ото сна».
Вторая же гласила:
«Берегись луны!»
«Дьявол… Выходит, то пророчество не было чьей-то бредовой выдумкой? Звезды сдвинулись на свои законные места, и потому картина небес претерпела метаморфозы?» Клейн напрочь забыл о стоящем перед ним Амоне, а его тело забила мелкая, бесконтрольная дрожь.
Лишь титаническим усилием воли он смог выдавить из глубин души горький, надрывный вздох:
«Похоже, я ни на йоту не покидал родину… но при этом вернуться домой мне уже вовек не суждено…»
Едва это свинцовое осознание намертво впечаталось в его рассудок, как перед взором абсолютно бесшумно соткалась та самая пелена серо-белого тумана.
На сей раз он очутился прямо в историческом фрагменте, привязанном к «Увядающему Лесу» — тому самому стыку на закате Первой и заре Второй Эпох.
В отличие от былых погружений, бескрайняя серая мгла впереди больше не зияла первозданной пустотой. Там, в самых непроглядных пучинах тумана, в немыслимой дали один за другим зажигались россыпи мерцающих, изорванных световых осколков.
Подобно путеводным маякам, они ослепительно озаряли русло реки истории. Ведомый этим светом, Клейн неумолимо рвался вперед, пронзая века и тысячелетия, отматывая время на миллионы лет назад в бесконечном забеге к истокам.
А затем он воочию узрел те самые ослепительные световые врата, слегка тронутые сизо-черной скверной. Он увидел гроздья прозрачных коконов, безвольно свисающих с их сводов. И в одном из них — самого себя, облаченного в заурядную футболку и повседневные брюки.
Под порывами незримого ветра клубящаяся под световыми вратами серо-белая мгла начала слой за слоем расступаться, обнажая погребенные под ней мегаполисы.
В их недрах гордо высились монументальные небоскребы, на улицах застыли вереницы всевозможных автомобилей, а на тротуарах намертво окаменели вечно спешащие пешеходы.
Эти полисы наслаивались друг на друга, сплошь укрытые саваном из пепельно-серой пыли. Львиная доля исполинских зданий давно рухнула, хищно ощетинившись рваными ребрами стальной арматуры. Машины оказались смяты, растерзаны в клочья или вовсе расплющены в металлические блины. А горожане, напрочь лишенные искры жизни, напоминали лишь гротескные, безмолвные восковые фигуры…