А в эту самую секунду призрачный двойник Амона, отчаянно рвущийся в серую мглу, всё еще упирался в непробиваемую сизо-черную длань «Бога Чести» Бладеля. Стереть эту колоссальную преграду в мгновение ока Ему было попросту не по зубам.
Этот Король Ангелов, щеголяющий выточенным из хрусталя моноклем, синхронно распахнул рты — и Своего клона, и подлинного тела, выплюнув одно-единственное слово:
— Ночь.
Истинно так. Это была прямая подмога от самой «Богини Вечной Ночи», вот только снизошла она отнюдь не с бухты-барахты!
И пускай сам Клейн не питал на этот счет железобетонной уверенности, он неизменно держал этот козырь в рукаве. Просто парень резонно полагал, что шансы на его активацию до смешного малы, и берег эту карту как последний, призрачный луч надежды на случай самого первобытного отчаяния.
Едва переступив порог «Земли, покинутой богами» и вырвав себе толику пространства для свободных размышлений, сыщик принялся отчаянно рыть носом землю в поисках любых козырей, которые можно было бы пустить в дело. И тогда в его памяти ослепительной вспышкой воскрес один эпизод.
История с бывшим Вождем Города Серебра!
Тот самый «Охотник на Демонов» вознамерился перескочить на Путь «Смерти», штурмуя третью Последовательность — «Паромщика». Увы, таинство обернулось фатальной чертовщиной, и бедолага мутировал в хтонического монстра прямо в недрах выстроенной им же усыпальницы.
А корнями эта аномалия уходила в те самые призрачные, тончайшие черные трубки. И именно эту дрянь Клейн уже воочию лицезрел, когда сталкивался с искусственным богом Смерти Спиритического культа.
Иными словами, мутация бывшего Вождя почти стопроцентно была намертво повязана с этим самым искусственным божеством.
А это косвенно, но кристально ясно вопило об одном: какими бы неведомыми путями это ни вершилось, помимо «Истинного Творца», свои щупальца в «Землю, покинутую богами» мог запускать и тот самый, едва-едва «оживший» искусственный бог Смерти.
А нынче этот искусственный конструкт, по сути, уже можно было смело ставить в один ряд с самой «Богиней Вечной Ночи»!
Опираясь на эту логическую цепь, Клейн выстроил дерзкую гипотезу: Владычице вполне по силам, пустив в ход «Уникальность» Пути «Смерти», исподволь, на низших эшелонах, дергать за ниточки некоторых процессов в этих проклятых землях.
Ко всему прочему, в той давней заварушке с бывшим Вождем напрямую были замешаны лишь три фигуры: нынешний предводитель Колин Илиад, полубог-старейшина Уэйт Силмон и старейшина-«Пастырь» Ловия. Будучи либо святыми четвертой ступени, либо фанатичными избранниками «Истинного Творца», эти мастодонты ни за какие коврижки не позволили бы Амону провернуть на себе бесшумное «паразитирование».
Что же до Деррика Берга — единственного, кому довелось получить прямые агентурные сводки о случившемся — паренек денно и нощно находился под всевидящим оком «Шута», а значит, Амону он тоже был не по зубам.
Вывод напрашивался сам собой: тот самый критический нюанс, связывающий мутацию Вождя с призрачными черными трубками, остался для Амона тайной за семью печатями.
Стало быть, даже если «Богохульник», виртуозно препарируя геополитическую обстановку во внешнем мире, и раскусил, что «Богиня Вечной Ночи» наложила лапы на «Уникальность» стези «Смерти», спровоцировав бешеную ответку «Бога Войны» — Ему всё равно было невдомек, что этот козырь способен перекроить расклады прямо здесь, в «Земле, покинутой богами».
Выковав этот железобетонный вердикт, Клейн, пускай и не питая слепых надежд, всё же целенаправленно подстелил соломку:
Там, в полисе, бьющем поклоны бессмертному фениксу, он благоразумно не стал загребать оставшиеся Потусторонние характеристики Пути «Смерти», отчаянно уповая, что они послужат своеобразным маяком;
А после того, как он выудил из пор истории фантом Заратула, юноша намеренно не стал торопиться с суицидом. Во-первых, его до смерти грызла паранойя, что Амон, еще не исчерпавший свой арсенал, виртуозно пресечет эту попытку, пустив под откос все остальные приготовления. Во-вторых, он спал и видел, как через призыв проекции «Слуги Сокрытия» Арианны сольет всю подноготную происходящего самой «Богине Вечной Ночи».
Провернув обе эти авантюры, Клейн и сам ни сном ни духом не ведал, выгорит ли дело. Львиную долю внимания он переключил на тот леденящий факт, что клон Амона уже давным-давно уступил место Своему истинному телу.
И лишь добравшись до финальной точки и узрев тот неприкаянно бредущий труп ангела, сыщик едва было поймал озарение, как Амон тут же сбил его с мысли Своими байками. Лишь сейчас, в самый критический миг, до него дошло: Богиня, пустив в ход «Уникальность», уже успела исподволь подмять под Себя этого проклятого, павшего тысячелетия назад отпрыска Короля Гигантов, и всё это время с ледяным спокойствием выжидала идеального шанса для удара.