А та самая, густо разлитая по «Земле, покинутой богами» мощь Сокрытия сослужила Ей воистину добрую службу, виртуозно укрыв от чужих глаз эти призрачные черные щупальца.
В это самое мгновение над серой мглой, под сводами древнего дворца, во главе изъеденного патиной длинного стола, тот самый багровый силуэт, что то и дело гротескно искажался и рассыпался, наконец-то обрел монолитную плотность. На почетном кресле «Шута» проступила фигура Клейна — темноволосого, кареглазого юноши с налетом книжной интеллигентности.
Разум и духовное тело Клейна силой одной лишь мысли благополучно катапультировались обратно в «Замок Истока»!
Оседлав неразрывные узы между Замком и своей материальной оболочкой, а также многократно усилив взор через резонанс от мольб резидентов Клуба Таро, он воочию узрел себя самого — с остекленевшим взглядом, в шаге от фатального безумия. Увидел он и призрачного клона Амона, который, виртуозно сыграв на «ошибках» мироздания, только-только проскользнул мимо сизо-черной длани.
Амон вскинул голову, сверкнув выточенным из хрусталя моноклем, и Его взор намертво скрестился со взглядом Клейна, восседающего на престоле «Шута».
Сыщик властным жестом приманил к себе «Скипетр Морского бога» и высоко вскинул его над головой.
Бескрайнее море серой мглы мгновенно вскипело, а сам «Замок Истока» содрогнулся до самого основания.
Подавляющая, первобытная мощь ревущим водоворотом стянулась воедино, обернувшись сокрушительным штормом молний. В ослепительном сиянии разом вспыхнувших сине-голубых самоцветов эта лавина света безжалостно обрушилась вниз, наглухо затопив и клона Амона, и подлинное тело самого Клейна.
Глухие, раскатистые удары грома разнеслись по округе. Слепящие серебряно-белые разряды разорвали в клочья всё, что имело неосторожность оказаться в эпицентре этого пекла.
Фантом Амона с треском рассыпался в прах, а физическая оболочка Клейна была стерта в порошок.
Его суицидальная авантюра наконец-то увенчалась безоговорочным триумфом.
Едва нанеся этот карающий удар, возвышающийся над серой мглой Клейн молниеносно обрубил все мосты между «Замком Истока» и материальной реальностью. Юноша до смерти боялся, что истинное тело Амона выкинет еще какой-нибудь непредсказуемый, фатальный форс-мажор.
Следом он перешел в режим ожидания: дожидаясь «чуда», дожидаясь собственного «воскрешения».
А там, у самого края зияющей расщелины, на дне которой покоился монументальный серо-белый комплекс, подлинный Амон изящно поправил хрустальный монокль. Легким жестом Он умыкнул то самое проклятие, что поддерживало призрачное «существование» Бладеля, отпрыска древнего бога.
Сизо-черный исполин тут же стремительно истлел, в считанные секунды осыпавшись грудой голых костей. Те самые призрачные черные трубки, лишившись опоры, не стали брыкаться и покорно уползли обратно в непроглядный мрак.
Щеголяющий в классической черной мантии и остроконечной мягкой шляпе Амон застыл как вкопанный. Вскинув голову, Он простоял в глухом, звенящем безмолвии пару долгих секунд, сверля небеса таким пронзительным взором, словно отчаянно силился пронзить пелену исторического тумана и разглядеть сам «Замок Истока».
Наконец, Он изящно поправил выточенный из хрусталя монокль. Его губы дюйм за дюймом растянулись в улыбке, и Он едва слышно пробормотал себе под нос:
— Забавно.
…………
Под сводами древнего дворца, во главе изъеденного патиной длинного стола, Клейн восседал на почетном месте «Шута», пристально вглядываясь в клубящуюся внизу серо-белую мглу.
Он обнаружил, что Потусторонние характеристики, таившиеся в его уничтоженном теле, неведомым образом просочились в поры истории. Там они намертво слились с выуженными из прошлого проекциями «Червей Духа», даровав тем материальную плоть.
Стоило лишь сознанию Клейна, покоящемуся в «Замке Истока», пожелать этого, как эти «Черви Духа» в тот же миг вырвались бы из исторического тумана, воссоздав его физическую оболочку прямиком в материальной реальности.
Подлинная суть «чуда» воскрешения из мертвых крылась в глубочайшем, виртуозном использовании силы прошлого.
«Выходит, „чудеса“ воплощаются в жизнь за счет заимствования у прошлого и будущего?» — Клейн слегка нахмурился, отчаянно силясь препарировать истинную природу «чудес» из арсенала «Чудотворца».