…………
Баклунд, Восточный район. В тесной, снятой внаем двухкомнатной квартирке.
— Ха, — едва дождавшись отклика от господина «Шута», Форс не выдержала и заливисто, с облегчением рассмеялась.
Будучи прожженной сочинительницей бульварных бестселлеров, девушка обладала до одури богатой фантазией. За то время, пока Владыка хранил глухое молчание, она успела наклепать в своей голове целую прорву леденящих душу, фатальных сценариев:
Господин Шут пожертвовал Собой, дабы стянуть Георга III прямиком в преисподнюю;
Многоходовочки Владыки были выведены на чистую воду альянсом богов, и Он пал жертвой кровавой мясорубки;
У господина Шута вскрылись древние раны, утянув Его обратно в пучину беспробудной спячки, а наглухо лишенный божественной эгиды «Мир» Герман Воробей нынче отчаянно рвет когти от своры кровных врагов…
Сюжетные перипетии этих баек виляли по-разному, вот только финал всегда вырисовывался один и тот же, железобетонный: сама Форс вновь барахтается в капкане «Полнолуния», с треском слетая с катушек и превращаясь в гротескную тварь.
Хух… С шумом переведя дух, писательница обернулась к Сио. Расплывшись в ослепительной улыбке, она изрекла:
— Представляешь, лишь сегодня на меня снизошло озарение: господин Шут — самый главный мужчина в моей жизни… э-э, я имела в виду, самая главная сущность.
— Куда прагматичнее было бы тебе самой рвать жилы и пробиваться в полубоги, дабы наглухо разрубить этот узел проклятия полнолуния, — с ледяной, обезоруживающей серьезностью парировала Сио.
Примкнув к Клубу Таро, охотница за головами уже выудила всю подноготную о том, в каком плачевном капкане барахтается её подруга.
— Истинно так! — Форс утвердительно кивнула, ни на йоту не растеряв энтузиазма. — Но как бы там ни было, прямо сейчас я вознамерилась опрокинуть бокальчик-другой за этот триумф!
…………
Над бескрайней серо-белой мглой, под сводами «Замка Истока».
Окончательно взяв эмоции в узду и успокоившись, Клейн пустил в ход медитацию, благополучно вернув своему духовному телу первозданную стабильность.
«В те давние времена, когда я только-только постигал азы медитации, мне надлежало вообразить нечто, напрочь отсутствующее в этом мире, дабы вытеснить из головы всю мирскую шелуху и погрузиться в транс. И первым делом мой рассудок тогда нарисовал межконтинентальную баллистическую ракету с Земли. Увы, фокус с треском провалился… Хех, тогда я не придал этому особого значения, но теперь всё встало на свои места: это фиаско уже тогда было красноречивым, железобетонным звоночком… Ракеты отнюдь не были выдумкой, просто они оказались безжалостно стерты и погребены в густом тумане истории…» — Клейн, устало массируя виски, на чистых инстинктах воскресил в памяти дела минувших дней.
Вслед за этим он титаническим усилием воли сфокусировал рассудок, твердо вознамерившись наложить лапы на рецепт эликсира «Чудотворца» еще до начала грядущей сходки Клуба Таро.
— В этот самый миг Амон с пугающим, параноидальным терпением нес вахту над местом его гибели, так что Клейну не оставалось ничего иного, кроме как безвылазно торчать в «Замке Истока», томясь от безделья.
Скрупулезно взвесив все доступные методы, сыщик властным жестом вскинул руку и сделал хватательное движение прямо за пределы монументального дворца. Взирая на всё свысока, он виртуозно выудил из пор истории, сокрытых в серо-белой мгле, одну весьма занятную вещицу.
То была тетрадь в жестком картонном переплете, наглухо выкрашенная в непроницаемо-черный цвет.
Дневник семьи Антигон!
«Сработало без сучка без задоринки… Эта дрянь не соткана из „Уникальности“, в ней лишь теплится жалкая кроха остаточной мощи того самого Наполовину „Шута“ из династии Антигонов…» — с тяжелым, полным облегчения вздохом констатировал Клейн. Небрежным жестом он швырнул дневник прямо на изъеденную патиной длинную бронзовую столешницу перед собой.
Юноша кристально ясно осознавал: содержимое этого фолианта почти стопроцентно таит в себе леденящую, смертоносную угрозу. А потому он благоразумно не стал совать нос в страницы, дабы вычитывать оттуда формулу «Чудотворца» второй Последовательности. Тетрадь предназначалась исключительно на роль медиума для прорицания.
Не теряя ни доли секунды, Клейн силой мысли соткал бумагу с пером и размашисто вывел фразу для гадания: