Положа руку на сердце, он кристально ясно осознавал: даже не ввяжись он сам в эту авантюру, Город Серебра всё равно продолжил бы маниакально, раз за разом штурмовать врата чертогов Короля Гигантов, отчаянно силясь нащупать тропу прочь из этих проклятых земель. Словно мотыльки, ослепленные гибельным пламенем, они будут бросаться на амбразуру, покуда не полягут все до единого.
«Как бы там ни было, заручившись моей подмогой, их шансы на триумф неминуемо взлетят до небес…» — Клейн на чистых инстинктах поймал себя на дерзкой мысли: а не стравить ли ему Амона с «Темным Ангелом»? Виртуозно заманить «Богохульника» к распахнутым вратам усыпальницы, посеять тотальный, первобытный хаос и тем самым изящно свести на нет тот чудовищный, сокрушительный удар, что сулило пробуждение Сасрира.
В искусстве стравливать врагов лбами сыщик уже давно собаку съел — это была его излюбленная, отточенная до блеска тактика.
Увы, поразмыслив еще пару секунд, он безжалостно отправил этот план в утиль: затея несла в себе поистине фатальные, самоубийственные риски.
Пройдя сквозь горнило тесного «общения» с Амоном и воочию узрев истинную, заоблачную мощь Короля Ангелов, Клейн пропитался леденящим, спинномозговым ужасом перед подобными хтоническими мастодонтами. Отныне играть с огнем, силясь разжечь грызню между Ними ради собственной выгоды, ему совершенно не улыбалось.
Эти сущности были настолько пугающе могущественны, что одно лишь Их присутствие, один факт Их бытия был способен обрушить на всех окрестных Потусторонних и саму ткань реальности такой невыносимый, всесокрушающий урон, от которого оправиться было бы попросту немыслимо!
В подобных условиях попытка оседлать хаос, сплетенный Их руками, уже не походила на балансирование на самом краю бездны, где один неверный шаг сулит падение. Это был билет в один конец. И не имея железобетонной готовности с головой рухнуть в пекло и навсегда сгинуть в преисподней, от таких финтов стоило благоразумно держаться подальше.
Клейн твердо для себя уяснил: покуда его не припрут к глухой стенке, когда даже призрачная надежда на побег растает как дым, он больше ни за какие коврижки не пойдет на подобные авантюры.
«Что ж, всё абсолютно логично. Раз уж львиная доля паранормального арсенала „Чудотворца“ черпает свою мощь прямиком из реликтов прошлого, то и требования ритуала выкованы по тем же лекалам… Вот только как, скажите на милость, этот гордиев узел разрубают прочие „Ученые древности“?» — Клейн устремил задумчивый взор на пергамент, расстеленный на изъеденной патиной бронзовой столешнице, силясь препарировать проблему с совершенно иного фланга. «Будь я на их месте, мне бы не оставалось ничего иного, кроме как искусственно, наглухо отсечь некую группу людей вкупе с их историей от остального мира. Замуровать их в глухой изоляции и покорно дожидаться, пока их существование окончательно не канет в Лету и не сотрется из людской памяти. И лишь затем с помпой вернуть их на сцену нынешней эпохи. Вот только этот процесс сожрет добрых три сотни, а то и все пятьсот лет, если не больше… Воистину, дьявольская, изуверская затея… Хе-хе, почему-то на ум сразу приходит байка про Персиковый источник…»
Прокрутив в голове этот гипотетический сценарий, Клейн вынес железобетонный вердикт: для заурядного «Ученого древности» главной, фатальной преградой на пути к триумфу станет банальная нехватка времени. Одному богу известно, хватит ли магу силенок прокоптить небо так долго и дожить до финала собственного спектакля. Ко всему прочему, поддержание подобной глухой изоляции на протяжении веков таило в себе целую прорву взрывоопасных неучтенных переменных — этот мыльный пузырь мог с треском лопнуть в любой непредсказуемый миг.
«„Земля, покинутая богами“, безусловно, ювелирно разрубает этот временной гордиев узел, даруя готовую, выдержанную тысячелетиями изоляцию. Вот только взамен она подкидывает угрозу куда более леденящего калибра… „Темный Ангел“ Сасрир… В каком именно состоянии нынче пребывает этот Наместник Небес? Уж не повязан ли Его сон намертво с какими-нибудь многоходовочками по воскрешению самого Древнего бога Солнца?.. Масштабы здешних тайн давно пробили потолок этого мира, устремившись в заоблачные выси… И какого дьявола меня вечно затягивает в эпицентр подобных мясорубок?..» — Клейн издал горький, полный едкой самоиронии смешок. Юноша нутром чуял, что львиная доля вины за эти «случайности» лежит на роковых нитях судьбы, сплетенных самим «Замком Истока».