Юноше даже не потребовалось ничего проверять: опираясь на щемящее чувство узнавания и набат духовной интуиции, он безошибочно констатировал, что перед ним не кто иной, как Хуан Тао — человек, которому суждено было обернуться великим императором Расселом Густавом.
Благоразумно не став тратить драгоценные мгновения на то, чтобы дотошно разглядывать подлинные черты лица великого монарха, Клейн молниеносно метнул взгляд в противоположную сторону.
Там, подчиняясь незримому ритму, мерно покачивался еще один прозрачный «кокон», скрывающий в своих недрах едва различимый, расплывчатый силуэт.
Поскольку Клейну уже доводилось лицезреть остальных «висельников», в этой густой пелене исторического тумана загорелась целая россыпь световых осколков. Они причудливо сплетались воедино, вступая в резонанс и подпитывая друг друга, что позволило юноше с горем пополам разглядеть этот изначально мутный фрагмент.
Сомнений не оставалось: скрытая внутри фигура принадлежала женщине.
«Женщина…» — сердце Клейна тревожно екнуло. Сыщик внезапно осознал, что в своих былых попытках препарировать личности «переселенцев» он благополучно упустил из виду один зияющий вектор.
Любой «переселенец» наделен собственным, трезвым рассудком. При желании он вполне способен держать себя в железной узде, намеренно не оставляя ни единого следа, опережающего развитие эпохи. Вот только один-единственный аспект обойти было попросту немыслимо.
Было кристально ясно, что «Замок Истока» намертво повязан со стезями «Провидца», «Ученика» и «Мародера». А значит, едва вывалившись в материальный мир, «переселенец» неизбежно и в кратчайшие сроки должен был нащупать связь с одним из этих трех Путей:
Сам Клейн не просто по уши увяз в том самом деле с дневниками семьи Антигон, но и почти сразу же разжился возможностью избрать эликсир «Провидца»;
В Интисе, где разворачивал свою бурную деятельность Рассел, пустил глубокие корни Тайный орден, и будущий император еще на заре своего пути свел тесное знакомство с Заратулом.
Опираясь на эту железобетонную логику, Древний бог Солнца, изначально владеющий властью стези «Мародера», и впрямь идеально вписывался в список главных подозреваемых.
Не теряя ни секунды, Клейн силой мысли соткал бумагу с пером и принялся сноровисто составлять перечень всех ведомых ему фигур, подходящих под эти критерии. В этот расстрельный список угодили и некоторые мастодонты Четвертой Эпохи из династий Антигон, Заратул и Авраам, и те самые Короли Ангелов, что когда-то роились в свите Древнего бога Солнца.
Спустя пару минут тяжелый, пытливый взгляд сыщика намертво застыл на нескольких конкретных именах.
Самую верхнюю строчку гордо занимал древний бог Флегрея, чья власть над доменом «Провидца» не вызывала сомнений, а следом шли Его вспомогательные божества:
«Бог Мертвых» Салинжер, вкупе с «Богиней Несчастий» Амансис.
Та самая, что нынче величает себя «Богиней Вечной Ночи».
Глава 1172 «Спокойствие»
Клейн неотрывно смотрел на лежащий перед ним пергамент, долгое время оставаясь совершенно неподвижным.
Спустя приличное время он легонько хлопнул ладонью по краю изъеденного патиной длинного стола, заставив все сотворенные силой мысли предметы бесследно раствориться.
Приманив к себе золотой брегет и отщелкнув крышку, чтобы свериться со временем, сыщик мысленно «слепил» послание для малыша «Солнца», велев тому изготовиться к собранию Клуба Таро.
Спустя примерно тысячу ударов сердца по обе стороны длинного бронзового стола один за другим взвились темно-красные всполохи, стремительно оседая и вылепливая в высоких креслах разнообразные человеческие силуэты.
Синхронно, без малейшей заминки, взоры всех резидентов ложи устремились в самое начало стола, намертво прикипев к восседающему там, окутанному густой серо-белой мглой Владыке.
Удостоверившись, что на глазу господина «Шута» не красуется хрустальный монокль, «Звезда» Леонард беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Лишь после этого поэт повернул голову, скользнув взглядом в самый конец изъеденного патиной стола, дабы проверить, как там поживает «Мир» Клейн Моретти.
В точности как и он, «Отшельник» Катлея, «Справедливость» Одри и «Фокусник» Форс, отдав дань уважения Владыке, на чистых инстинктах переключили всё свое внимание на «Мира» Германа Воробья.
Одна из них была доподлинно осведомлена о том, что суровый авантюрист угодил в смертоносный капкан и вынужден слезно уповать на эгиду господина «Шута». Вторая, не получая отклика уже двое суток, всерьез подозревала, что тот по уши увяз в заварушке с Георгом III и напоролся на фатальные неприятности. Ну а третья, кристально ясно осознавая всю ту леденящую угрозу, что таили в себе интриги монарха, не на шутку тревожилась, не схлопотал ли господин «Мир» каких-нибудь тяжелых увечий.