По пути Он, не скрывая легкой усмешки, продолжил Свои разъяснения:
— Тебе ведь и без Меня кристально ясно, что сей монастырь словно лоскутное одеяло, сшитое из разрозненных грез?
— Истинно так, из сновидений всевозможных тварей, что рыщут в руинах битвы богов, — немного поразмыслив, Клейн добавил вескую ремарку: — А то и вовсе из осколков чьих-то древних, давно канувших в Лету снов.
К этому моменту один человек и один ангел уже спускались по винтовой, непроницаемо-черной лестнице. Льющиеся сквозь высокие цветные витражи лучи сумерек щедро заливали ступени, даруя этому месту ауру огненно-красного, первозданного величия.
Амон, легонько поглаживая вырезанные на перилах барельефы в виде людских черепов, с легкой улыбкой созерцал окружающее убранство:
— По незыблемым правилам, в какой точке ты просочился в этот мир иллюзий, там же ты благополучно и очнешься. И совершенно неважно, забросило ли тебя в дебри чужих фантазий на совершенно ином краю океана.
Лишенный возможности даже кивнуть, Клейн был вынужден выражать солидарность исключительно вслух:
— В точку.
— Однако стоит Мне лишь выковать лазейку, как Я смогу играючи просочиться в другой сон и вынырнуть в реальности уже по его координатам. Как ни крути, а эта обитель на порядки компактнее раскинувшегося снаружи моря руин. Её архитектура сжата до предела, а значит, нам понадобится от силы пара минут, чтобы достичь вожделенной цели. — В голосе Амона зазвучали нотки нескрываемого, бьющего через край удовольствия.
Для Него сам процесс взлома законов мироздания и игры на их изъянах, казалось, являлся источником поистине пьянящего восторга.
«…Вот же дьявол… Кто бы мог помыслить, что Амон умудрится пустить в ход подобный изящный маневр для марш-броска сквозь руины битвы богов. О каких там неделях пути вообще речь — мы даже пары часов не убьем… Воистину, хватка Короля Ангелов, подлинного „Богохульника“ из Четвертой Эпохи…» Только-только затеплившаяся в душе Клейна робкая искра надежды мгновенно и безжалостно растаяла без следа.
Одному богу известно, утаил ли Амон этот фокус намеренно, дабы с садистским упоением созерцать, как пленник раз за разом хватается за соломинку, лишь чтобы вновь с размаху рухнуть на дно отчаяния, или же такие пустяки Его банально не заботили. Титаническим усилием воли усмирив клокочущую досаду, Клейн проронил:
— Ты нацелился на тот самый стержневой сон, что служит фундаментом для всего этого иллюзорного мира?
В его памяти ослепительной вспышкой воскресли давние откровения «Королевы Мистики» Бернадетт: даже ей не хватило духу переступить порог той непроницаемо-черной деревянной двери, что таилась в самых недрах монастыря.
— Не Я, а мы, — с лукавой усмешкой поправил его Амон.
Внезапно, словно вспомнив о какой-то забавной мелочи, Он легким движением поправил монокль и с неподдельным, живым интересом поинтересовался:
— А с какой стати ты вообще нацепил на свою марионетку хрустальный монокль?
— Ты оказал Мне воистину неоценимую услугу, напрочь лишив нужды искать реквизит Самому.
«…» Клейн впал в глухой ступор на долю секунды. Потратив еще мгновение на лихорадочные раздумья, он благоразумно решил рубить правду-матку: — Не так давно, отчаянно силясь ускорить усвоение эликсира «Мага причуд», я умышленно нацепил эту побрякушку прямо на глазах у злого духа «Красного Ангела».
Амон, всё это время размеренно спускавшийся по ступеням, вдруг замер как вкопанный. Повернув голову и смерив пленника тяжелым взглядом, Он медленно, дюйм за дюймом, расплылся в широкой улыбке:
— Воистину, дерзкая задумка.
«Ангел Времени» задумчиво, с легкой долей предвкушения протянул:
— Этот прохвост Медичи, погляжу, так до конца и не сыграл в ящик. Что ж, если судьба вновь столкнет нас лбами, Я непременно натяну на Себя твою личину и с превеликим удовольствием нацеплю монокль Ему назло еще разок.
«…Бедолага Сорен Айнхорн Медичи… Ты же, дьявол побери, полноценный Король Ангелов, неужто тебе настолько нечем заняться⁈ И это, стало быть, и есть прославленный „Бог Коварства“?» — выслушав этот пассаж, Клейн мысленно издал тяжелый вздох, напрочь лишившись дара речи.
Амон, легонько коснувшись выточенного из кристалла стекла, неожиданно сменил русло допроса:
— Ты ведь тогда водрузил его на левый глаз?
— Откуда тебе это ведомо? — Клейн едва не подскочил от леденящего шока. Юноша всерьез заподозрил, что «Богохульник» уже успел виртуозно умыкнуть ту самую сцену прямиком из тумана истории.