А затем, пустив в ход «Пулю Обмана» как спусковой крючок, зачерпну из «Замка Истока» соответствующую мощь ангельского калибра. Этот удар виртуозно «одурачит» саму суть закона: заставит его железобетонно уверовать, что фальшивый маяк — это и есть подлинный исток, а истинное место гибели — не более чем жалкая обманка…'
По мере того как детали этого безупречного замысла обрастали плотью, Клейн не стал терять ни секунды. Оседлав незримые, мистические узы, намертво связывающие его с «эпицентром гибели», юноша пустил в ход «Истинное Зрение», дабы с параноидальной дотошностью прощупать обстановку.
Его взору предстала картина: та самая густая серо-желтая мгла изрядно поредела. А вот зияющая бездна расщелины, надежно сокрывшая в своих пучинах Чернобыль, осталась абсолютно нетронутой, ни на йоту не изменившись.
Щеголяющий в остроконечной мягкой шляпе и с моноклем на глазу Амон, виртуозно умыкнув невесть откуда подходящий валун, водрузил его прямо на то самое место, где бесславно пал Клейн. Король Ангелов вальяжно восседал на этом импровизированном троне, с леденящим, дьявольским терпением теребя в руках жуткую перчатку из человеческой кожи.
Он то изящно сгинал пальцы этого макабрического артефакта, то плавно их распрямлял. Всем своим видом «Богохульник» демонстрировал: в таком медитативном ожидании Ему не составит труда просидеть хоть целый век напролет.
А на расстоянии доброй пары километров, в самых недрах серо-желтого тумана, живописно расположилась троица Амонов. Облаченные в классические черные мантии древних магов, они чинно восседали на корточках вокруг валуна и с бьющим через край, искренним упоением резались в карты — колоду ублюдки, разумеется, тоже умыкнули невесть где. В процессе игры они то и дело привычным жестом поправляли свои хрустальные монокли.
И это был далеко не предел. Вся эта бескрайняя, выжженная пустошь буквально кишмя кишела двойниками Амона. Одни бродили в гордом одиночестве, другие сколачивали небольшие кучки. Кто-то вальяжно прохаживался, наслаждаясь пейзажем, кто-то с головой ушел в глубокомысленное написание мемуаров, а иные и вовсе с жаром дискутировали, препарируя самые диковинные загадки бытия.
Для проклятой, насквозь пропитанной первобытным мраком и фатальными угрозами «Земли, покинутой богами», эта идиллия выглядела до одури сюрреалистично. Картина была бы поистине безупречной, не будь все эти молодые люди до тошноты одинаковыми: классические черные мантии, остроконечные шляпы, хрустальные монокли, смоляные волосы, бездонно-черные глаза, широкие лбы и впалые, худощавые щеки. От этого однообразия волосы на затылке вставали дыбом.
В тот самый миг, когда Клейн изготовился копнуть глубже и просканировать обстановку дотошнее, тот самый Амон, что вальяжно восседал на валуне в эпицентре, внезапно вскинул голову. Изящным жестом поправив выточенный из кристалла монокль, Он устремил Свой пронзительный, немигающий взор прямо сквозь пространство, намертво скрестив его со взглядом сыщика.
Вслед за Ним, словно повинуясь незримой команде, все до единого Амоны, рассыпанные по бескрайней пустоши, синхронно вскинули головы. Этот легион двойников уставился прямо в самые заоблачные выси исторического тумана.
Клейн, ни секунды не медля, молниеносно обрубил взор, наглухо разорвав мистические мосты.
…………
Город Серебра. Деррик Берг благополучно добрался до самой вершины Круглой Башни, где предстал перед Вождем Колином Илиадом.
— Господин Вождь, я уже заручился обещанием ниспослать благословение, — с обезоруживающей прямотой и откровенностью заявил Деррик.
Тронутый благородной сединой Колин Илиад, чье лицо испещряла россыпь застарелых шрамов, с явным облегчением выдохнул. Медленно, с расстановкой кивнув, старец произнес:
— Вот и славно. Это поистине благая весть.
Вождь позволил себе редчайшую слабость, дважды повторив одни и те же слова.
Будучи первоклассным «Охотником на Демонов» и непререкаемым лидером Города Серебра, он испокон веков славился ледяной, параноидальной выдержкой и отродясь не лез на рожон без крайней нужды. Именно поэтому, столкнувшись с внезапным, глухим молчанием со стороны господина «Шута», старец благоразумно не стал рубить сплеча и бросаться в объятия «Истинного Творца», решив стоически выждать еще месяц.
Для жителей Города Серебра, прозябающих в первобытных пучинах Эры Глубокой Тьмы уже добрых две тысячи лет, потерпеть какой-то жалкий месяц не составляло ни малейшего труда.